Рехан. Цена предательства

Пашка внутри похолодел, – ты-то у меня точно вылетишь. Набрали в группу детский сад, поубиваю, гондоны! – и сильнейший боковой врезался в Пашкину грудь.

На миг показалось, что листы титанового бронежилета вмялись под костяшками пудового кулака, недовольно брякнув. В грудину вдарила кувалда и в глазах потемнело. Успев на удар резко выдохнуть весь воздух из легких, как учили, Пашка отошел на два шага, чуть не упав на предательски подогнувшихся ногах. Устоял, принял прежнюю стойку.

– Рейнджера из себя корчишь? – насмешливо усмехнулся Старшина набитой кожей дубленого лица, – в кибу! Держи второй…

Все знали, почему Старшина, да и не он один, пробивает духов исключительно в бронежилетах.

Без этой защиты последствия удара могли быть исключительно плачевными. В новый удар он вложил свою душу, вломив кулачище в грудную клетку солдата, на две головы ниже его самого.

Второй удар прошел тяжелее. В глазах темнота не отпускала долгих несколько секунд, грудную клетку заломило болью и, как Пашка ни старался устоять, его откинуло на несколько шагов назад и опустило на одно колено.

Коснулся рукой чисто выметенного асфальта, второй ощупывая через бронежилет грудь. Мотнул упрямо головой в «сфере», разбрызгивая по сторонам крупные капли пота и, оттолкнувшись от земли, встал, вернулся к строю и принял стойку.

С высоты своего роста Старшина уже не кривил толстые губы:

– Я выбью из тебя весь твой гребаный характер, – почти спокойно произнес он. Неожиданно легко поднял в воздух огромное тело и с разворота послал ногу назад, в Пашку.

Ушира вошла классически, пяткой точно в грудь. Пашку подняло кверху, он ощутил, что неудержимо летит назад, раскинув руки. Вокруг зацепиться было не за что и, пролетев спиной метра три, Пашка хрястнулся спиной на асфальт и еще какое-то расстояние проехал на бронежилете, как черепаха в панцире, раздирая плотную огнеупорную ткань о шершавую поверхность. Старшина, нанеся сокрушительный удар, непринужденно принял прежнее положение из прыжка и довольно засмеялся, наблюдая, как неловко пытается подняться на ноги Пашков, с кряхтением переваливаясь на бок и держась за грудь.

– Продолжаем задрочку личного состава, – бросил он сержантам, – мотать всех до тех пор, пока кто-нибудь не взмолится о переводе из группы. После обеда – чистка оружия один час, потом в спортзал – четыре часа, как обычно, до ужина. После ужина – десять минут на переваривание пищи и общий сбор – кач до отбоя.