Рехан. Цена предательства

В гансы никто не желает? – скривил и без того страшную рожу Старшина.

– Никак нет!!! – рявкнул вытянувшийся в струнку учебный взвод, стоящий чуть ли не на цыпочках по команде «смирно», и снова застыл.

Под бронежилетом ощутимо хлюпало, по носу стекала вероломная капелька пота, щекоча кожу. Измученное «физухой» тело молило об отдыхе, ломило спину, дрожали ноги, но все это было таким глупым и ненужным в сравнении с тем, что происходило сейчас.

– Здесь их пятнадцать человек… Это много, – Старшина повернулся к стоящему рядом инструктору учебного взвода, проводящего сейчас занятия, – я что-то не очень верю, что они все здесь Терминаторы.

Один сегодня точно вылетит. А остальные звезды получат за то, что не помогли товарищу удержаться. Так что готовьтесь к вечеру, ушлепки, «кач» буду проводить лично. А сейчас, – он снова повернулся к Инструктору, – задрочить личный состав, и чтобы как минимум один сдох и сам, сам попросился уйти! Мы здесь никого не держим, валите в гансы, там прозябайте.

И неожиданно, как это с ним обычно бывало, рассвирепел и с высоты своего двухметрового роста заорал на весь плац:

– Что, щенки, жизнь сладкая?! Переводиться никто не желает?! Спецназовцами себя почувствовали?! В кибу все!!!

– Хе!!! – пятнадцать человек в один момент приняли стойку на расставленных и слегка согнутых в коленях ногах.

– Не синхронно, уроды! – оскалился в ярости Старшина, – отставить! – и тут же, – в кибу!!!

– Хе!!!!! – на этот раз переход в стойку и выдох получился на загляденье.

Во всяком случае, Старшину устроило.

Громила пошел по строю, нанося каждому убийственный удар кулаком в грудь.

И несмотря на одетые тяжелые бронежилеты, маленькие хитрости вроде подавания грудных пластин плечами вперед, чтобы смягчить удар, никто не удерживался в стойке и, как минимум, отступал на шаг, и, как максимум, оседал, сваленный мощным ударом на асфальт.

– Встать! – орал Старшина. Дождавшись, когда боец примет прежнее положение, а долго Старшина никогда не ждал, с наслаждением пробивал его еще раз и переходил к следующему.

За Старшиной шли Инструктор и двое сержантов учебного взвода, также пробивая своих солдат. Некоторое время на плацу слышались только звуки гулких ударов, резких выдохов и сдавленного шипения от боли.

Быстро подошла очередь последнего, Пашки. Среди высокорослых и здоровенных парней своего призыва Пашка казался чуть ли не малышом и стоял по ранжиру в самом конце строя.

– Пашков, дохлятина! – злобно осклабился Старшина.