За гранью искажения

 – Сэр, вы недавно посвящены в рыцари?

– Это заметно? – спросил Рустам, посмотрев в карие глаза сержанта.

– Да, сэр. Есть такое.

– Рустам. Меня зовут Рустам. Говоришь, я не похож на рыцаря?

– Сэр, вы отложили меч, чего не делают рыцари, и сели в повозку к обычным воинам. Рыцарь купил бы лошадь и ехал рядом с повозкой, в крайнем случае, устроился бы около возницы.

– Значит, я странный рыцарь, – ответил Рустам, усмехнувшись крепышу.

– Мы так и считаем, – ответил сержант и расхохотался. – Простите, сэр…

Рустам облокотился на борт повозки, рассматривая раненых, на лицах которых впервые за долгое время появились улыбки.

– Приеду домой, расскажу про вас… – проговорил рыжеволосый парень и тут же получил затрещину от воина в зелёном балахоне. – За что?

– Думай, что говоришь, или хочешь, чтобы сэр Рустам прямо здесь перерезал тебе горло? Простите его, сэр, он ещё молод и глуп.

Выдержав паузу, Рустам кивнул.

– Откуда вы, сэр Рустам? – спросил Марак.

– Оттуда, где меня уже нет, – услышал сержант ответ, и на Рустама вдруг накатила волна гнева, требуя кровавой жертвы.

Рука Рустама дрогнула, сдерживая желание вцепиться в горло сержанта. Схватившись за торец лавки, Рустам прикрыл глаза, пытаясь взять под контроль свои чувства. От нарастающего гнева его затрясло, меч упал на дно повозки, и Рустам почувствовал, как острые щепки сиденья впились в ладонь.

– Что это было, сэр? – спросил сержант, придерживая рукоять ножа.

– Приступ… после ранения, – ответил Рустам первое, что пришло в голову. Он и сам хотел бы знать причину внезапных приступов, списывая их на последствия аварии. Верить в то, что он становится шизофреником, которым командуют посторонние голоса, Рустаму не хотелось. В то же время он чувствовал, что кто-то пытается взять под контроль его тело и Рустаму всё тяжелее сопротивляться этой напасти

– Куда пойдём отмечать, когда прибудем в Асам? – раздался голос.

– Я не знаю. В городе есть таверны. Расспросим местных, – отозвался лысый парень, прикрыв глаза.

– Лучше деньги домой отвезите, родным, – пробасил сержант. – Подумайте о своём будущем.

– Да чего там думать, – ответил мужчина средних лет в заношенной до дыр кожаной рубахе.