Под покровом небес

– Вот, – уже успокаиваясь, сказал Лукич. – Бить не надо собак, чтобы страха у них не было.

– Я и не бил. Пару раз огрел прутом, когда он мои туфли, едри-твою-мать, сгрыз.

– Не разбрасывай обувь где попало. Разговаривать надо со щенком, учить, защищать, – Лукич уже почти успокоился, – на – ручку, отмечай календарь.

2

Вовка с Любашей были знакомы с рождения. Татьяна, жена Сергея Лукича, и Полина, почтальонша Таежной, были доставлены в роддом на одной «буханке» – так называли пассажирский на десять мест «УАЗ».

Через три дня родила и Полина, но ее почему-то после родов перевели в другую палату, поэтому Татьяна и Полина встретились через пару дней, когда разрешили им уже вставать с кровати и выходить в коридор. Вот тогда-то Вовка первый раз и увидел Любашу.

– Ну, как там наша невеста? – улыбаясь, спросила Татьяна.

Полина откинула пеленку с личика малышки, гордясь своей первой дочкой, улыбнулась.

– Красавица! Тфу! Тфу! Тфу! – шутливо, чтобы не сглазить, поплевала Татьяна.

– А как наш женишок? – полюбопытствовала Полина.

– А женишок недавно умял целую титю, сейчас спит, – Татьяна показала своего сынишку…

Вовка, конечно, этого не помнил, да и вообще не замечал Любашу. Росли и росли рядом, в одной деревне, на одной улице, потом ходили в одну школу – тогда еще в деревне была школа-восьмилетка. Но все это было как бы в параллельных, не пересекающихся мирах. Но однажды произошел незначительный на первый взгляд случай, который их параллельные миры соединил.

В начале летних каникул, когда, как всегда неожиданно после школьных занятий и домашних заданий, вдруг появилась уйма свободного времени, деревенские мальчишки и девчонки собирались в стайки где-нибудь подальше от глаз родителей. Вот и в этот раз после фильма про индейцев, который смотрели накануне всей деревней на большом экране в старом клубе, кому-то пришла идея посоревноваться: кто лучше метает томагавк, по-местному топор, в дерево.

Мерген и Вовка притащили из дома настоящие топоры с березовыми топорищами, Торба же вытащил из-под рубашки, скрываемый до поры до времени, небольшой металлический туристический топорик. Туристический топорик больше походил на индейский томагавк, и зрители – младшие по возрасту мальчишки и девчонки, рассевшиеся на большом старом бревне, восхищенно зашептались.

– Я буду болеть за Торбу.

– И я! И я! – доносились до Вовки голоса.