Под покровом небес

 – А теперь, самое главное! Когда тебя, Лукич, забирать?

Лукич расстегнул верхнюю пуговицу черной телогрейки, через растягивающийся шерстяной воротник свитера просунул руку под свитер, из нагрудного кармана рубашки достал целлофановый пакетик, в котором лежали разрешения на винтовки, охотничий билет, лицензия на охоту, договор между артелью и охотобществом. Он аккуратно развернул целлофан, достал из пакета четыре листка от отрывного календаря, снял колпачок с шариковой ручки.

– Вот, это твой календарь, – сказал Лукич, протягивая Гришке два листка.

– А зачем два-то? – не сообразил Гришка.

– Один – за октябрь, второй – за ноябрь. Отмечаем кружочком сегодняшнее число – девятнадцатое октября, – Лукич ручкой обвел число. – Это прибытие. А теперь убытие – двадцатое ноября, – Лукич опять обвел кружочком число, а рядом поставил восклицательный знак.

– Я не понял, Сергей Лукич! Ты что, уходишь в тайгу всего на месяц?

– Да, в этом году так. Дела кой-какие надо будет решать. В город ехать. Не до охоты, – вздохнул Лукич.

Гришка внимательно посмотрел на Лукича, сделал паузу:

– Ты же знаешь, я в любое время могу приехать. Завтра Семена заброшу, а потом свободен.

Лукич молчал.

– На охоту я не иду. Как без собак охотиться? На капканы? Неинтересно. Да и страшно одному, без собак-то, – сказал Гришка.

У Лукича с того дня, как он узнал о болезни жены, копилась обида и раздражение на этот несправедливый, по его мнению, мир, на Вовку, который бросил и родителей, и Любашу, и охоту ради сладкой городской жизни, и на Гришку, который каждый раз, когда они оставались одни, заводил разговор о собаке, и он сорвался:

– Ну кто тебе, Гришка, что-то должен?! За то, что ты меня привез-увез, получаешь два соболька! Знаешь, сколько стоит соболёк?!

– Знаю.

– И с Семена возьмешь: привез-увез – два, и поклажу поможешь перетащить к избушке – еще один. А он же инвалид!

– Кто? – тупо переспросил Гришка.

– Пыхто! У Семена ног же нет.

Наступила пауза. Слышно было, как где-то вдалеке лаяли собаки: «Загнали кого-то», – отвлеченно подумал Лукич.

– А, что с тобой говорить, – махнул рукой Лукич. – Хорошую собаку нужно самому растить. Брать щенка и растить.

– Я же брал, ты знаешь.

– И где он?

– Повез в тайгу, когда ему было полгода, хотел натаскать его на белку, другого зверя, выстрелил – он от страха сгинул в тайге. Аж сучья трещали, – огорченно сказал Гришка.