Ветлуга поёт о вечном

Просила она,

Чтобы метко мы в сердце попали стрелой,

Чтобы быстрой и сладкой была её смерть

На Ветлуге-реке, средь Ветлужских лесов,

На глазах у родных её братьев, сейчас,

А не в дальних краях да в неволе, в тоске.

Но никто не осмелился руку поднять,

Тетиву натянуть и пустить хоть стрелу.

Брат мой нежно любил Окалче, как и я.

Он с ней с детства водился, лелеял, играл.

Он к ней ближе был сердцем, и он понимал,

Что неволя её – это худшая смерть.

И неволю её мы себе не простим.

А её скорбный плач разрывал нам сердца.

И не выдержал брат: натянул тетиву

И стрелу прямо в сердце послал Окалче.

И прервался навеки её голосок.

И упала она, словно сорванный цвет,

Прямо в волны реки. Тут же следом и я

Прямо в сердце того, кто стоял за спиной

Окалче, – смерть крылатой стрелою послал.

И поднялся сильней женский плач над водой:

«Перебейте их всех! Перебейте и нас!

Нам без наших детей, без мужей, без семей

Будет жизнь – словно смерть. Лучше здесь умереть!»

И посыпались стрелы на струги татар

Чёрной тучей, грозой, непрерывным дождём.

И окрасились волны Ветлуги-реки

Кровью русских, татар и марийцев в тот день.

Кровожадные рыбы плескались в реке

Возле тел и глотали их свежую кровь.

Только кони татарские в стругах стоят,

Среди трупов, привыкшие к смерти людей,

К свисту стрел и к войне, ожидали конца.

На излучине трупы течением все

Прибивало на берег, и струги татар,

Уже полные трупами, к берегу шли.

И молили пощады немногие те,

Что остались в живых. Только князь Кельдибек

Всех велел перебить, опасаясь, что слух

До Орды доползёт, и пошлёт хан войска.

Мы забрали коней. А потом приказал

Хитрый князь Кельдибек из воды на песок

Струги вытащить все, и все трупы собрать;

И татар, и невольниц на стругах сложить:

Для невольниц два струга, и два – для татар.

Только мы не могли отыскать Окалче,

Знать: Ветлуга-река Окалче приняла.

А затем нарубили деревьев сухих;

Ими струги укрыли: сложили большой

Погребальный костёр.

И доспехи велел Кельдибек поснимать.

И пылал тот костёр целый день и всю ночь.

И была от него ночь светла, словно день.

И казалось, что пламя касается звёзд.

И казалось, что слышатся нам голоса

Из огня бедных женщин и подлых татар.

Горше этой победы не знал я ещё.

Но с тех пор замолчал бедный брат мой Акпай.

Стал совсем он немым, словно вырвал язык.