Ветлуга поёт о вечном

А в живых –

Лишь немногие те, что успели в лесу,

В тёмной чаще укрыться; да пара старух,

Что над мёртвыми выли как волки в лесу.

Мать изрубленной мы возле дома нашли.

А сестры Окалче не могли отыскать.

Но узнали от выживших: то был отряд

От татарского хана; невольниц ему

Набирали в гарем по Ветлужским лесам.

И с другими сестру Окалче увели.

Восемь лет лишь исполнилось ей в том году.

Обезумев, в погоню мы бросились, но

Не смогли их догнать. Кони их унесли.

Если б волками мы обратиться могли,

Что б без устали денно и нощно скакать;

Или соколом быстрым, что в небе стрелой

Может мчаться.

И печальные мы воротились назад.

Долго плакал мой брат. Ему было тогда

Лишь одиннадцать лет. И у нас никого

Не осталось на свете. Когда человек

Потеряет три пальца на правой руке.

То последние два он сильней бережёт.

Вот и брат для меня стал дороже всего;

Всех родней, всех любимей.

Стал дороже всего. Мы с ним стали тогда

Как один человек, словно сердце одно.

Не успели ещё мы и мать схоронить,

Прибыл князь Кельдибек. Сообщили ему,

Что татарский отряд на деревню напал.

Он на помощь спешил. И в погоню пошёл.

С ним и мы попросились в погоню идти.

Нас на крупы коней посадили тогда.

Мы три дня по следам догоняли отряд.

По дороге узнали: татары ещё

Две деревни пожгли, перебили мужчин

И невольниц забрали. Немногие те,

Кто имели коней и от бойни спаслись,

С нами вместе поехали, чтоб отомстить.

По дороге в селениях вызнали мы,

Что на стругах ушли они вниз по реке.

Но за Шанзой уже мы в излучине их

Всё ж настигли. И там, где поуже река,

Мы вдоль берега встали, да так, что от стрел

Наших быстрых они уж уйти не могли.

Но едва лишь на выстрел они подошли,

Мы увидели их, и никто не посмел

Даже руку поднять, тетиву натянуть,

И пустить хоть стрелу.

Вдоль бортов переполненных стругов стоят

Наши женщины, плачут, на помощь зовут,

Просят, чтоб наши стрелы оставили их

На родимой земле, чтоб река их взяла.

Не хотят они в плен к иноверцам идти.

Только связаны крепкой верёвкой они,

А за спинами их слышен был смех татар.

Среди женщин узнали мы и Окалче.

Как увядший цветочек стояла она

Среди пленниц марийских и русских. Потом

И она нас узнала.