Хлопушка с прицелом

– Да, разумеется, – подтвердил Герман.

– А зачем тогда такой тон? – недовольно спросил Нусинген. – Товарищ Хучрай будет ведь играть пострадавшего от культа личности, а вы так о нем говорите…

– Просто я в восторге от изумительной игры нашего дорогого Хучрая! – воскликнул Герман. – Он так это всегда изображает, что и впрямь можно поверить в его импровизации… Но мы-то с вами знаем, – Графов подмигнул студентам, – что это не по-настоящему. Не путайте, стало быть, жизнь со сценой, это вам тоже хороший урок, – нравоучительно закончил он.

– Однако исполнять мы должны так, словно находимся не на сцене, а в жизни, – вставил Растиньяк.

– Это само собой, – сказал Герман. – Заодно поучитесь у Хучрая… Ох, я воображаю, какое он вам представление устроит! – Графов даже зажмурился от блаженства. – Вот увидите, он будет рыдать, умолять, вырываться, твердить: «Этого не может быть, этого не может быть…» Но вы ему не поддавайтесь. Помните, его цель – заставить вас расколоться. И если он не сумеет этого сделать, то автоматически зачислит вас в актерский состав картины.

– Очень разумный метод, – одобрил Нусинген.

– Еще бы, – подхватил Герман, – лучше не придумаешь… Сколько уже артистов товарищ Хучрай таким макаром открыл… Стриженова, Урбанского, Извицкую, Прохоренко…

– А в этом новом его фильме кто будет играть? – зачарованно спросил Растиньяк.

Герман показал большой палец:

– Ансамбль будет что надо – закачаетесь! Ну вот мы и пришли.

Он остановился подле черного автомобиля «ГАЗ М-1».

– Черный воронок, – хмыкнул Нусинген.

– Тот самый? – опять прошептал Растиньяк.

– Да, именно на нем тогда ездили, – закивал Герман. – Именно с помощью этого конкретного экземпляра…

– Вы это серьезно? – удивился Растиньяк.

– Да шучу я, ребята, шучу, – засмеялся Герман. Он посмотрел на часы и посерьезнел: – Однако мы уже запаздываем… По коням, други!

Герман прыгнул за руль, а в следующую секунду уже вынимал из карманов очки, накладные усы и бороду. Все это он разложил вдоль лобового стекла, после чего стал наклеивать, вертя головой перед зеркалом заднего вида.

– А зачем это вам? – не понял Нусинген.

– Для конспирации, товарищ фельдмаршал, – ухмыльнулся Герман.

– Не понял, – опешил тот.

– Эх, – Герман обернулся к студентам и окинул их скептическим взглядом. – Классику, значит, нынешние студиозусы не чтят – Ильф и Петров им до лампочки…

– Разве это классика? – удивился Растиньяк.

– Советская классика, – уточнил Герман.