Хлопушка с прицелом

 – Даже в курсе всего, что происходит в недрах партии… Поистине вы оба-два – достойные представители нашей замечательной молодежи! Пламенные комсомольцы, просто пламенные!

– Да мы всего лишь это проходим, – скромно сказал Растиньяк, Нусинген незаметно ткнул его в бок.

– Одно дело – проходить, а другое – усваивать пройденное, – заметил Герман. – Вот сейчас и проверим, насколько вы это усвоили… Так чего ж там в тридцать седьмом-то было, согласно текущей повестке?

– Арестовывали, – сделав серьезное лицо, сказал Нусинген.

– И сажали, – поддакнул Растиньяк.

– Так, – сказал Герман. – А кого?

– Собственно… всех подряд, – отвечал Нусинген.

– Вот как, – удивился Герман. – А вы как думаете, товарищ Растиньяк… то есть, пардон, Ростов?

– Так же, – кивнул тот. – Беззаконие было.

– И вы в этом уверены? – хмыкнул Герман.

– Приходится верить, – молвил Нусинген. – Нельзя же не верить партии.

– Да, вы, конечно, правы, – вздохнул Герман. – И для нашего опять же дела даже и небесполезно, что вы так считаете…

– Значит, товарищ Хучрай хочет снимать про репрессии? – взял быка за рога Растиньяк.

– Вы зрите в корень, мсье! – воскликнул Герман.

– Позвольте, – вдруг встрял Нусинген. – А «Чистое небо» – это же его картина, Хучрая?

– Естественно, – сказал Герман.

– Так там уже все это есть, – развел Нусинген руками. – И про репрессии, и про несправедливость того времени…

На этот раз Растиньяк, изловчившись, толкнул приятеля в бок незаметно для Германа.

Графов лишь снисходительно улыбнулся:

– Ну, не нам же с вами указывать товарищу Хучраю, что ему снимать, верно?

– Верно, верно, – согласились студенты.

– Сегодня и будет, – отвечал Герман. – Под покровом ночной темноты.

– Интересненько, – пробормотал Растиньяк.

– Еще как! – подхватил Герман. – Значит, встречаемся вечером на «Мосфильме». Подходите, ну скажем, к девятнадцати часам ноль-ноль минутам. Лады?

Приятели дружно закивали, и Герман отпустил их с миром.

В семь часов вечера Герман уже препровождал студентов в костюмерную «Мосфильма».

– Вот, – показал он на два форменных костюма. – Как раз по вам сшито. У меня глаз-алмаз.

Студенты мрачно смотрели на два одинаковых комплекта энкавэдэшной униформы довоенного образца.

– Мы, собственно, так и не узнали у вас утром, – изрек наконец Нусинген, – что за роли нам… м-м, светят. Неужели вот эти? – Он брезгливо показал на униформу.