Черно-белый портрет красных роз

Юноше показалось, что он даже слышит этот крик, хотя тишину нарушал только легкий ветер. Но даже в нем летели песчинки, и Элиор почувствовал, как они царапают его лицо.

Буря выдалась мощной. Она бушевала целый день, до самого заката, и каждые три часа Элиор умывал лицо, приговаривая:

– Пусть опасность минует меня. Пусть кара не настигнет меня. Пусть смерть обойдет меня стороной.

Элиор то и дело вставал у окна, но буря мешала ему рассмотреть что-то дальше стекол. Он так и провел весь день дома и только под вечер вновь взялся за книгу, скривившись.

– «Мы все принесли Их в жертву самим себе, как раньше приносили себя в жертву Им. Честный обмен. Но наших сил недостаточно, чтобы уничтожить Их. И пусть Он будет на нашей стороне, если Она вырвется на свободу. Ибо черны наши реки, ибо горят наши леса, ибо бетоном пропитана земля. Ибо убили мы Ее, ибо отвернулись от Него. Гонимые их злостью мы обрели волю, но наша свобода может выйти нам боком. Да спасите наши души, да простите наши грехи, ибо не ведали мы».

С этими словами в голове Элиор уснул.

День 563

Как только очередная буря закончилась, Элиор выбежал из дома. Он промчался мимо фонтана, двинувшись напрямую к башне. Уже издалека он услышал крики той, кто сидел внутри башни, а когда юноша подбежал к дверям, они стали невыносимыми. Элиор кулаками стучал по мощному дереву и кричал:

– Открой же мне! Я знаю, кто ты, узнал из книги! Я понял, кто мы! Открой, впусти меня!

Но он не мог заглушить крики из башни. Тогда Элиор отошел на несколько шагов, разогнался и врезался плечом в двери.

За порогом стояла худощавая девушка настолько серая, что бесцветные стены башни казались рядом с ней буйством красок. Ее волосы давно потеряли блеск, глаза потухли, сухая кожа лишилась цвета, а платье больше напоминало пыльный пододеяльник.

– Открыла, – только и сказал Элиор.

– Ты? Я не видела тебя так давно.

Девушка бросилась к Элиору, чтобы заключить его в объятия, но тут же согнулась в приступе и закричала. Ее рука неестественно вывернулась, из глаз потекли черные слезы. Она сжала зубы до скрипа, но даже так наружу пробивались ее вопли. Колени девушки дрогнули, и она упала, подняв облако из пыли и песка.

– Мне жарко, – жалобно произнесла она, протягивая руки Элиору. – Мне больно, точно меня режут тысячи мечей. Меня истязают, бьют, калечат.