Черно-белый портрет красных роз

Мне было не до этого. Моя мать умирала.

Я ударил лишь один раз. Как в тех дурацких поговорках. Один раз, прямо в нос. Уж не знаю, вложил ли я в удар всю свою силу, но души там было предостаточно. Лицо механика на миг исказилось, а следом по его щекам прошла волна от удара. Нос смялся, хрящ хрустнул. Он сначала отошел на два шага, но затем его ноги запутались, и механик с позором приземлился на задницу.

Я растер костяшки на руке, поднял продукты и потребовал свой бензин, но тут меня настиг ответный удар в челюсть, а затем слабый толчок в нос.

– Нравится драться, а? – спросил механик, разведя руки. – Любишь это чертово чувство восторга, а, городской?

– Да что же ты пристал?

Уверен, механик не ожидал от человека в брюках резкого удара в живот. Поэтому не буду хвастаться, что с ноги впечатал его в стеклянную стену, да так, что та рассыпалась фонтаном из мелких осколков.

– Бензин, быстро! – крикнул я кассиру. Она замахала руками и пробила тридцать литров.

Я забрал еду, не заплатив, и заметил, как кассир взяла телефон и начала набирать номер.

По дороге к машине я убедился, что камер нигде нет, и что из магазина не видно моей кареты, хотя на всякий случай открыл багажник и достал пару тряпок, которыми закрыл номера. Я заправился на полную и сел за руль.

– Что там случилось? – спросила мама.

– Ничего.

– Это что, кровь?

Я дотронулся до верхней губы. Действительно, из носа еще текла кровь, загадив всю рубашку, а на левой щеке пульсировал синяк.

– Небольшая потасовка, – сказал я и завел машину. Мы тронулись с места.

– Не расскажешь?

– Говорю же, все нормально.

– Не лезть, да?

– Угу.

Мы ехали долго и ровно. Я открыл окно и высунул наружу руку, в машине стало совсем жарко. Моя рубашка вся промокла от пота. Кажется, мама наслаждалась поездкой. Она тоже открыла окно и чуть опустила сидение, подставив лицо прохладному ветру. Такая спокойная. Почему она такая спокойная?

– Если я попрошу тебя об услуге, ты мне ее окажешь? – спросила мама.

– Да, конечно. Разумеется. Что необходимо?

– Не сейчас. Но пообещай, что сделаешь все, о чем я могу попросить.

– Я не могу этого пообещать. Разве это честно?

– А разве я тебя обманывала?

– Да. Постоянно.

– Ты путаешь ложь с заботой. – Мама посмотрела на меня. – Ты обещаешь мне?

– Ладно, – сказал я и махнул рукой, не выдержав ее взгляда. – Без проблем. Обещаю.