Лугры

Когда-то в нём останавливались уставшие путники, но в последнее время они были здесь большой редкостью. Завсегдатаями тут были несколько бездельников с ближайших болот, да трактирщик, которого как только не называли. Среди его прозвищ были: и Властелин Бочек, и Бочкантус Проклятый, и Великий Бочколаз… но чаще всего его именовали – Смердун Печальный.

Сегодня в трактире играли в кости двое: толстяк по имени Жабодав и тощий лугр по имени Лютик. Перед игроками стояли кружки с болотной жижей, сваренной по особому рецепту трактирщика, а на середине стола блестели монеты.

Трактирщик же наблюдал за игрой, подперев плечом стену. Вчера он перепил болотного варева, пока снимал пробу с фирменной жижи, так что теперь он был печален и грустен. Он был как-то задумчив и местами помят, словно по нему пробежало стадо свирепых пятконосов. По крайне мере, он себя так чувствовал.

Лютик потряс кружкой у своего уха, приговаривая:

– Шестёрочки, шестёрочки.

Он выбросил кубики на стол, и когда те остановились, с досадой выкрикнул:

– Чтоб тебя! – и ударил себя по лбу.

Жабодав расплылся в улыбке и сгрёб монеты к себе. В этот момент в трактир вошёл Мирек. Трактирщик бросил на него печальный взгляд и не спеша к нему подошёл.

– Мест нет, – сказал он.

– Мне оно и не нужно, – ответил молодой лугр, окидывая взглядом помещение.

– Чего же ты тогда пришёл?

– Хорошо вы встречаете посетителей. Может быть, это и не трактир вовсе?

– А мне здесь чужаков не надо, – отрезал тот.

– Инструменты всей округи выкованы моим отцом, а я, значит, чужак? – проговорил Мирек.

Трактирщик оглядел его с головы до ног и, видимо удостоверившись в чём-то, удалился в подсобное помещение.

Мирек посмотрел на Лютика и Жабодава, те увлечённо швыряли кубики на стол. Каждый раз Лютик бил себя по лбу, а Жабодав всё больше и больше сгребал монет на свою сторону.

Тем временем хозяин заведения налил две кружки жижи и вернулся.

– Вообще-то, я жижу не пью, – сказал Мирек, садясь за стол.

– Обижаешь. Какой уважающий себя трактирщик будет пить жижу днём? Это так, водица… болотная. К тому же за мой счёт.

Он поднял кружку и с почтением произнёс:

– И выпьем за великого мастера Дорофея и его сына!

Потом он сдул зелёную пену и залпом опустошил кружку наполовину. Отдуваясь, поставил её на стол и произнёс:

– Что ж ты сразу не сказал, что ты свой?

– Не знал, что в трактире не любят гостей, – ответил Мирек.

– От чужаков одни беды.