Сочувствую ее темным духам… 13-21

«Мне не нужна реальность. Иллюзии с недосказанностями – вот, что я ищу…» – подумала Эми.

Недосказанность – это сила. А силой обладает только то, что силой ты наделяешь.

– Это вкусно? – спросила Эми.

– Да, очень вкусно.

– Как тебя зовут? – спросила Эми. Создавалось ощущение, будто Клода рядом нет.

– Алексис. А тебя?

– Эми. Скажи честно, Алексис, ты не врешь мне? Оно и вправду хорошее? – спросила Эми, помахала пластинами перед его носом и стала внимательно следить за глазами Алексиса…

…которые решительно ничего не выражали.

– Хорошее настолько, что забываешь обо всем, что было, – ответил Алексис. – Настолько, что хочется увидеть все заново…

Тихий голосок в ее голове спросил – как голос этого бармена сделал ее такой наивной?

Но…

Ответа голосок так и не дождался. Алексис тем временем продолжал:

– Чтобы не пугаться бесконечности сознания, мозг рисует нам гораздо более простые иллюзии, которые мы называем реальностью. Догмы Религии Лжи и Религии Хаоса, культ чайлдастов – все это отвлекает нас от подлинного счастья.

Воображаемый танец ускорился, и Эми увидела лицо незнакомого партнера. И… в шоке ахнула.

– ТАК, СТОП! ХВАТИТ! – произнес Клод, возвращая Эми из ее приятных размышлений в неприятную реальность.

Танец исчез, разоблаченный партнер – тоже. Клод встал и бросил на Алексиса взгляд, полный презрения.

– Счастье в иллюзии? – спросил он, тяжело дыша. Алексис вежливо приподнял брови. – Вы думаете, мы, такие наивные паксбрайтовские хомячки, ничего об этом не знаем?

Презрительные нотки в голосе Клода выдавали влияние Саймона, которое, очевидно, отразилось на каждом из них – и не только на нем.

Алексис выдержал паузу и спросил голосом, полным недоумения:

– О чем – об этом?

Клод опустил глаза на серые пластины в руках Эми и ответил:

– Это лициды.

– Вы обвиняете меня в том, что я продаю своим посетителям запрещенные наркотики? – спросил Алексис, искренне обидевшись. – Вы думаете, я работаю на таинственного Грезоносца?

– Да, так я и думаю! – горячо ответил Клод.

Эми молча смотрела в свое отражение на барной стойке. Ее воображение было занято лицом партнера по танцу. Ее тонкие пальцы слегка подрагивали. Она отдаленно, словно бы к ней это никоим образом не относилось, понимала, что Клод, скорее всего, прав в своих подозрениях, что бармен – не тот, за кого себя выдает, но почему-то осознание этого факта не заставляло ее поддерживать Клода.