Сочувствую ее темным духам… 13-21

– Давайте, – тихо сказала она и про себя спросила:

«Что ты делаешь, дура? Вдруг это наркотик!»

Но…

Этот голос в голове был слишком тихим, чтобы на что-то влиять.

Бармен широко улыбнулся.

– Вы мгновенно почувствуете насыщение, – ласково сказал он и протянул Эми пластину.

Эми поднесла пластину ко рту под яростные и неодобрительные взмахи руками Клода. Его мнимая мужественность рассеялась в воздухе. Эми замерла. Краешек пластины едва коснулся ее губ.

– Что ты делаешь? – спросила она Клода.

Тот прекратил жестикулировать и высоким голосом, чуть ли не фальцетом, прошептал:

– Ты не понимаешь, что он делает? – Клод микроскопическим подмигиванием указал в сторону бармена.

– Гипноза не существует, – твердо сказала Эми, второй раз за сегодня напомнив самой себе Саймона.

Клод дотронулся своей щекой до щеки Эми, чтобы как можно тише прошептать:

– Машина времени может существовать, а гипноз нет?

– Вы в чем-то меня подозреваете? – участливо спросил бармен.

Эми покачала головой, а Клод ответил:

– Да.

Бармен хмыкнул:

– В чем же именно? Вы думаете, я хочу вас отравить?

Клод ничего не сказал, его пальцы нервно постукивали по зеркальной поверхности барной стойки. Вдруг Эми стало стыдно за поведение Клода, хотя тихий голосок, прорывающийся в воображаемый танец, шептал ей, что Клод поступает правильно.

Вдруг бармен хлопнул рукой по столу, отчего Эми вздрогнула:

– Хм, я кажется понял в чем дело. – Он постучал по стойке, совсем как Клод, блестящий перстень на его толстом пальце отразился в глазaх Эми.

Предположения бармена, пронизанные легкой иронией, лишили его голос прежнего очарования. Танец исчез из ее головы. Пробовать пластины расхотелось.

– У этих пластин есть название? – задал резонный вопрос Клод. – Должна же эта серая хрень иметь название.

Бармен пренебрежительно взглянул на Клода и почесал свою лимонного цвета бородку. Эми смогла различить крохотную надпись, выведенную на его перстне: «оne sex – one love».

– Называйте эту хрень счастьем, – ответил бармен. – Потому что ничего, кроме этого, пластины дать не могут.

Он повернулся к Эми. В воздухе повисло что-то теплое и словами непередаваемое. Голос бармена вновь стал убаюкивающим, когда он добавил:

– Разве мы хотим от этой жизни что-то, кроме счастья?

Вновь медленный танец с прекрасным незнакомцем появился в ее воображении.