Бунт при Бетельгейзе

– Пошли, хватит себя щупать!

На площадке перед большим ангаром сразу стало многолюдно. Катера, бандиты, еще катера, еще бандиты… Гомон, хохот, мелькают огни… С удивлением Эдик заметил в толпе Лапшу – не иначе, рангун прилетел своим транспортом следом за катером Швеллера.

Хотел, наверное, посмотреть, как его грохнут. Чтобы потом донести Зюзину.

– Не хочет колоться, чмо болотное, – объявил Швеллер. – Поэтому, полагаю, целесообразно его мочкануть.

Иванов, к которому были обращены слова конкурента, хмыкнул:

– А, может, ты его в катере обработал? Законника не зря ведь с собой брал?! Болтун документы на тебя переписал, а сейчас ты мочкануть его хочешь, чтобы долю мою захапать!

– Да, да, это так! – прокричал Эдик.

– Врешь, паскуда! – вскричал тот.

– Чтоб мне провалиться!

– Да я тебя сейчас в асфальт закатаю!

– Господин Иванов вам не позволит!

– Не позволю! – рыкнул Иванов, – Ну-ка, колись, как твоя фабрика называется, как деда звали? У меня тоже законник имеется.

Эдик понял, что это – конец. Убьют его, может, и быстро, оттого, что он всех разозлил, но больно будет наверняка.

– Вторая бубличная фабрика имени Льва Букина, – сообщил он.

– Как же ты меня достал! – Швеллер побагровел от злости. – Нет бы помолчать перед смертью, так он всё так же несет не пойми что. Ну, скажи мне, кто такой этот Лев Букин?

– Знаменитый вратарь, – обреченно сообщил Эдик, – я о нем в газете прочитал.

– Дайте-ка мне мою Любимицу, – попросил Швеллер и вытянул руку, в которую заботливые громилы немедленно вложили бейсбольную биту. – Ну-с, приступим, – сказал он и уже замахнулся для удара… А Эдик весь сжался, ожидая что сейчас ему влепят прямо по умной голове.

Но тут их самым беспардонным образом прервали. В небе появились два полицейских катера красивой обтекаемой формы, светящиеся красными и синими габаритными огнями. Супермашины, которые могли подниматься в стратосферу, а то и выходить на орбиту, перебрасывая полицейские силы с одного конца планеты на другой.

– Всем лечь на землю! Бросить оружие! – раздался громоподобный голос, усиленный динамиками.

Бандиты повалились, как кегли, сметенные метким ударом шара. Знали, что с копами в Баранбау шутки плохи.