Присягнувшие тьме

– Вам не кажется, что эти брюки мне слишком длинны? – поинтересовался он.

– Я это еще в пятницу заметила, – сказала Ирина.

– А что не сказала? Боялась меня травмировать?

– Ага, сейчас! Просто ты опять куда-то смылся, а я потом про тебя забыла.

Артем взялся за ремень и подтянул штаны повыше. Тем временем вскипел чайник, и Лариса, обнаружив в шкафу чай, заварила его в небольшом керамическом чайничке. Никита откинулся на спинку стула и вытянул ноги, с блаженным видом закрыв глаза. Артур окончательно проснулся и подошел к Ирине, начал читать ее статью прямо с монитора.

Артур перевелся в их школу совсем недавно, теперь он учился в одном классе с Яной Давыдовой. Симпатичный, умный, начитанный, интеллигентный и при этом еще и спортивный и выглядел, как настоящий аристократ. Это впечатление только усиливалось, когда Артур надевал элегантные очки в тонкой оправе, хотя большую часть времени он прекрасно обходился без них. Едва появившись в школе, Леонидов сразу вступил в баскетбольную команду и уже поучаствовал в нескольких городских соревнованиях.

А после того как он пришел в «Прожектор», все девчонки редакции глаз с него не сводили. Но сам Артур пока ни на кого особо не обращал внимания.

А еще Леонидов прославился тем, что мог перекричать Ирину Клепцову, а ведь до его появления это не удавалось никому. Когда они начинали обсуждать новый выпуск газеты, Ирина всегда рьяно отстаивала каждую свою статью. Ей казалось, что ее материалы должны всегда печататься исключительно на первой полосе.

Все соглашались, просто чтобы сберечь свое здоровье. Леонидов же нисколько ее не боялся. Иногда они так орали друг на друга, что в редакции дребезжали оконные стекла. Но после выхода газеты между ними снова устанавливались мир и понимание.

Сегодня в редакции стояла непривычная тишина. Никита вдруг почувствовал, что снова начинает засыпать. Артем все крутился перед зеркалом, разглядывая свои брюки.

Вероника встала рядом и начала расчесывать свои длинные золотистые волосы.

Лариса налила себе чай, осторожно понюхала его, отпила.

Затем вытаращила глаза и резко выплюнула его в кадку с пальмой.

– Ты чего? – нахмурилась Вероника.

– Не знаю, что это, но явно не чай! – воскликнула Кирсанова.

Полусонный Никита повел носом.

До него вдруг донесся какой-то жуткий резкий запах. Пахло цветами, химией и еще чем-то таким, что неприлично сказать. Легостаев изумленно вытаращил глаза. Вскоре вонь стала просто невыносимой, но продолжала нарастать.