Запомните нас такими

К тому времени как она вышла из офиса, я успел не только разложить известные мне факты по полочкам, но и проголодаться. Я дождался, когда её Тойота вырулит с автостоянки и, стараясь держаться на расстоянии, двинулся следом. Судя по курсу, женщина направлялась домой. На очередном перекрёстке я свернул на параллельную дорогу и направился к её дому самостоятельно.

Левитина появилась во дворе минут через пятнадцать, достала из салона два полиэтиленовых пакета и направилась к подъезду. Я решил, что будет лучше присоединиться к ней в квартире.

Если не принимать в расчёт «настенный интернет», подъезд выглядел вполне прилично. Поглядывая на народное творчество, я незаметно добрался до второго этажа. На лестничном марше третьего меня заставил остановиться мужской голос:

– Не бойся, я к тебе ненадолго.

Голос показался знакомым. Я замер.

– После того, что ты натворил, мне с тобой не о чём разговаривать! – в гулкой тишине голос Виктории прозвучал как приговор.

– И всё-таки я хочу, чтобы ты меня выслушала.

– Снова я?!

– Может, мы всё же будем выяснять наши отношения не в подъезде? – резонно заметил мужчина.

– Я уже устала тебе объяснять: у нас нет с тобой отношений, не было и никогда не будет. И если не хочешь неприятностей, то не пытайся больше меня подкарауливать!

Послышался характерный звук открываемого замка.

– Я тебя надолго не задержу, – глухо произнёс мужчина.

Видимо, открыв дверь квартиры, Белла всё же решила его впустить.

– Пять минут и не секундой больше, – холодно отрезала она.

Хлопнула дверь, и всё смолкло. Добился-таки своего.

Я перевёл дух и не спеша спустился во двор. Каким боком замешан в этом деле Соколов, было пока не ясно. Я сел на лавочку и, поглядывая на прыгающих в песочнице воробьёв, стал ждать. Соколов появился через десять минут. В задумчивости постоял у подъезда и медленно побрёл прочь. Вероятно, разговор оказался гораздо тяжелее, чем он предполагал.

Я дал Левитиной время успокоиться и, стараясь ничему больше не удивляться, поднялся к её дверям.

– А на завтра этот разговор перенести никак нельзя? – едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить, холодно поинтересовалась она.

– Завтра может быть уже поздно, – сказал я.