Нейтральной полосы нет

– Иван Федотыч, хватит!

– Что хватит? Инфаркт, боишься, хватит? Черта с два!

Борко с облегчением перевел дух, его таки маленько взяла одышка. Он еще полюбовался на рубль и вернул его Вадиму. Мало, чуть заметно, но рублик погнулся.

– Здоров ты, Иван Федотыч, – искренне позавидовал Вадим. – Я пробовал. По нулю.

– Это вам не ваше самбо. Тут без обмана. – Одышка отпустила Борко, и он был очень горд.

– Хорош. Совсем как настоящий. Даже лучше, – снова бережно укутывая рубль в марлю и пряча его во внутренний карман, сказал Вадим.

Борко осмотрел подушечки своих пальцев, потер их платком. Нет, чистые.

– Сначала было. Перекладывали свинца. Пачкались рублики. Потом, видно, спохватились, улучшили технологию, – сказал Вадим.

– И много развелось рубликов?

– Да, порядком.

– И давно?

– Да не так давно, – сказал Вадим не то чтобы неуверенно, но с оттенком досады в голосе.

Борко понял. По календарю дней прошло, может быть, и немного, но у милиции особый счет на дни. Пока не раскрыто преступление, каждый день давит.

Борко не стал далее расспрашивать. Он давно сознался себе в том, что хоть и в его времена работа оперативника и следователя была непростым делом, сейчас она настолько усложнилась, что зачастую он, старый чекист, не может должным образом быстро сориентироваться и дать дельный совет.

Однажды он сам себя подставил под смех, и было конфузно заметить тщательно скрываемую озорную веселость в глазах Никиты. У Вадима-то комар носу не подточит, выдержки не занимать.

НТО – целый научно-технический отдел теперь на них в управлении работает. Получилось же недавно с деревяшками со дна озера Светлояра. Выудили деревяшки, ученые спорят, страсти кипят – побывали деревяшки в руках человека или не побывали. А какой-то лейтенант милиции – за девицей из «Литературки» ухлестывал – предложил: «Давайте мы посмотрим, побывали они или не побывали».

В НТО и определили – побывали. Стало быть, можно думать: был град Китеж.

Борко тогда решил, что уж коли ученым людям НТО помог, то ему смолчать не постыдно.

– Ясно, – сказал он, когда незаконнорожденный рублик укрылся в кармане. – Что еще в отделе есть?

– Мошенник есть грандиозный, – сообщил Вадим, оглядываясь на дверь, за которой слышался голос Ирины Сергеевны, тетки Иры, как звали ее все в семье Лобачевых. – Воровка Машка есть. Дура кромешная, больше двух лет на свободе не держится, опять попадается, опять возись.