Навий корень

От названия, неожиданно показавшегося смутно знакомым, веяло седой древностью, как и от самого незнакомца. – В смысле, в Мир Смерти? Тот самый, старославянский?

– Кому старый, а кому – вечный, – непонятно отозвался, хмуря редкие брови, странный субъект.

– Вы о чем вообще?! – спохватившись, озадаченно влез в беседу Юрка.

– Ни о чем, – усмехнулся Егор, недоверчиво качнув головой. – Тут, похоже, действительно какой-то хитрый препарат продают, с «этническим» эффектом… До чего прогресс дошел, а?

И шагнул в сторону, обходя странного субъекта.

– Спасибо, дядя, ничего не надо. Идите своей дорогой.

* * *

Уже выйдя из метро на своей станции, Егор вспомнил, что так и не позвонил бабуле, поделиться радостной новостью, и достал телефон из кармана. После долгих гудков трубку сняли, но на той стороне неожиданно раздался чужой голос:

– Алло?

– Кто это? – на мгновение растерявшись, Егор удивленно глянул на экран телефона.

Нет, не ошибся, действительно номер бабушки.

– Ох, Егорушка, ты? Ну, наконец-то… – вот теперь он с трудом, но узнал-таки голос соседки снизу, тети Ани.

Голос звучал как-то сдавленно и потерянно. – Егорушка… Егор…

Динамик смартфона выдал приглушенный всхлип, сердце немедленно сжалось от нехороших предчувствий.

– Теть Аня, что случилось?! – почти крикнул он в трубку, заставляя Юрку и еще нескольких человек рядом вздрогнуть и оглянуться. И, услышав в трубке еще один полувздох-полувсхлип, рванул с места, сжимая в руке телефон. Позади, судя по окрикам, постепенно все больше отставая, бежал Юрка…

Как добежал до дома, как взлетел на этаж, Егор почти не помнил.

Как не заметил и белой машины с крестом, и полицейского автомобиля у входа в подъезд. Жуткое, леденящее душу предчувствие туманило взгляд и затмевало разум.

Дверь в квартиру неожиданно оказалась открыта. Он вбежал в прихожую – и практически сразу же налетел на двух мрачных мужчин, выносящих из темной гостиной узкие длинные носилки, накрытые простыней в знакомый бледно-желтый цветочек.

От столкновения шедший впереди санитар отпрянул, носилки тряхнуло – и из-под цветастого ситца выскользнула, свешиваясь, тонкая женская рука, покрытая старческими веснушками. В свете лампы на пальцах знакомо блеснул темно-розовый маникюр.

Егор даже не почувствовал, как внезапно ослабли колени. Просто сполз по стене, не в силах оторвать взгляд от этой безжизненной руки. Кажется, кто-то что-то ему говорил, но смысл фраз упрямо ускользал от его сознания.