Апостолы Антимира

Аида, до того развлекавшая нас разговорами, не выспалась. Но она не смела сказать слова против колдуну, всегда отвечая будто заученными фразами: «хорошо, дорогой», «конечно, милый» и т. д. Я заметил, как однажды скривилось лицо Майнью, когда он услышал подобную фразу, но не придал этому значения.

Служитель был поразительно спокоен. И я не мог понять, почему. Не сразу, но мы заметили за собой слежку. То были, без сомнения, какие-то его подкупные агенты, выжидающие удобного случая, чтобы напасть. Я насчитал троих: неприятного мрачного типа со шрамом на верхней губе, японца с длинными волосами и громилу, больше похожего на тюремщика, чем на бандита.

– Считали меня дураком? – Торжествующе произнёс Майнью. – Их будет становиться всё больше и больше. Если вы и доберётесь до вершины, то в весьма потрёпанном состоянии.

Владислав пнул его под столом.

– Ты не сможешь нам помешать, мы всё равно исполним задуманное. Имей в виду, если хоть один из них дёрнется, ты знаешь, какие будут последствия.

Тогда я не понимал, что колдун имел в виду. Эта фраза значила, что если головорезы служителя попытаются нам помешать, чародей, не раздумывая, убьёт Аиду. Да, знай я тогда всё то, что знаю теперь, возможно у этой истории был бы иной исход. Майнью хоть и страшила смерть девушки, но, даже лишившись значительной части своих сил, при этом он бы всё равно не остался бессильным, но навсегда потерял осколок своей сущности. В таком случае гораздо предпочтительней для него было отправиться назад, в Межмирье, но сохранить свою целостность, и в будущем, возможно, вернуться, когда Избранного человека уже не останется в живых, и некому будет следить за порталом.

Я мог запечатать его навсегда, но, опять же, не было никакой гарантии, что Майнью и Антибог не исхитрятся и не откроют его с другой стороны.

Дальнейшая дорога проходила в молчании. После того, как мы миновали узкое ущелье, нам открылся захватывающий вид на Канченджангу – один из восьмитысячников Гималаев. Признаться, выглядел этот горный массив гораздо более впечатляюще, чем Эверест, хотя являлся намного сложнее по восхождению.

Мы застали его в прямой видимости как раз перед закатом. Канченджанга сияла золотом, отражая свет солнца. И это было непередаваемое по красоте зрелище. Сотни оттенков красного и золотого смешались между собой, создав на теле Земли украшение, достойное лика богини.

Золотая кромка, обрамлявшая изумруды хвойных лесов, постепенно истончалась.