Пороки

– Я пришла, чтобы забрать тебя отсюда, – её голос был больше просящим, чем утвердительным. Словно это Никки спрашивала у меня, зачем она сюда пришла.

Её глаза просили прощения. Или не прощения, а чего-то другого, я просто не была в состоянии сейчас понять. На минуту меня охватил стыд, что она видит меня в таком состоянии, растрепанную, с размазанной косметикой и расширенными от благовоний зрачками. Но потом я поняла: Никки посчитала, что сама виновата передо мной, и сейчас она не собирается упрекать меня в чём-то.

Размышления прервал стук каблуков на втором этаже. Затем раздался громкий смех Сатиры, и всё стихло.

Значит, в Песочной Комнате никого нет. А Тод давится неудачей на маленьком диване.

Я схватила Никки за руку и потащила туда, где мы впервые увидели Сатиру и Юлия. Ника не сопротивлялась, и было не так уж важно, о чём она думает.

Мы вдвоем упали на большие подушки у окна, наверное, отброшенные Сатирой, когда она расставляла по комнате цветы. Лежащая на спине Никки была мягкая и послушная, как пластилин.

Я целовала её шею, спускаясь ниже, к груди. Нетерпеливо расстегнула её нелепую рубашку, облизнув животик. Мне никогда не нравился пирсинг в пупке, я боялась случайно зацепить его и причинить ей боль. Кроме того, металл неприятен на вкус.

Однако сегодня колечко с длинной подвеской из звездочек, пронзающее её кожу было очень кстати. Я прикусила одну из звездочек и потянула сережку на себя. Недовольно простонав что-то неразборчивое, Никки приподнялась.

Так было удобнее стянуть с нее джинсы.

Когда синие штаны из грубой ткани уже валялись где-то в углу, я чуть отдалилась от Никки, чтобы в очередной раз убедиться, насколько она чудесна.

Передо мной на подушке полулежала смуглая девушка с рассыпанными по плечам темными волосами. Расстегнутая белая мужская рубашка приоткрывала небольшую аккуратную грудь. Она не была полненькой, скорее, просто аппетитной. Как она может носить такую мужскую невзрачную одежду? Зачем? Ведь я знала, что раздевая её, под всеми этими грубыми мятыми вещами найду теплое нежное тело.

Найду бархатное спокойствие, которое я так любила обнимать утром, когда просыпалась рядом с ней.

И это милое, в сине-белую клетку белье из хлопка так необыкновенно идет ей.

Так необыкновенно, что мне от всего этого тепла и комфорта вдруг стало тошно. Мне захотелось ударить Нику. За то, что она всегда такая нежная и послушная.