Карнавал лжи

 – Таша оглянулась и, убедившись, что стражники достаточно далеко, понизила голос: – Лео, Советник точно не творил заклятий, пока вы с ним были у короля? Не бормотал себе под нос, не шевелил пальцами как-нибудь подозрительно?

– Он молчал всё время. Только и успел, что представить меня Его Величеству. И стоял неподвижно… насколько я видел. Хотя я не особенно следил за ним. – Юноша мотнул головой. – Таша, почему ты…

– Я уверена, что он к этому причастен. Может, он и вовсе тот самый маг крови, а это очередная часть его игры.

Он хотел, чтобы это случилось, чтобы я вызвалась Ищущей… от него чего угодно можно ожидать. – Таша помолчала. – И тогда всё это из-за меня.

Одна мысль об этом скручивала внутренности в узел.

– Что ж, в таком случае хотя бы будем знать, кто виновен в нашей смерти, – слабо улыбнулась Элль. – Уже немного утешает.

– И в таком случае, – сказал Лео, – расследуя наше дело, ты отправишься прямиком в ловушку.

Таша не ответила.

– Не делай этого. Пожалуйста, – заклинающим тоном продолжил юный герцог.

 – Просто дождись отца Кармайкла в гостинице. Дождись, пока проснётся король.

– Ты права: стоит Его Величеству очнуться, и всё изменится, – яростно подхватила Элль. – Не в его правилах казнить людей для отвлечения внимания.

– Я просто съезжу к мастеру, который изготовил чашу. Не только чтобы расспросить его, но и чтобы предупредить, если он не имеет ко всему этому отношения, – сказала Таша, надеясь, что голос её звучит достаточно твёрдо и рассудительно.

 – Путь до Броселиана недолгий, успею обернуться прежде, чем Арон приедет сюда. Ты знаешь адрес, Лео? Просто… если мастер не замешан в покушении, без моего предупреждения жить ему осталось недолго.

– Если он ещё жив, – мрачно заметила Элль. – И даже если замешан… Ничто не мешает убийце-магу убрать сообщника.

– Броселиан, Ремесленная Улица, дом семь-дробь-два, – нехотя сообщил Леогран. – Мастера зовут Олеан Герман. Дядя говорил.

– Пора, Ваше Сиятельство, – крикнул издали один из стражников.

 – Приём скоро начнётся.

Таша лишь переводила взгляд с одного близнеца на другого, пока Элль не выпустила её пальцы.

– Храни тебя Пресветлая, Таша. – Весенние глаза герцогини даже здесь, в подземелье, горели негасимым живым огнём. – Знай одно: если во всём этом и виновен твой кукловод… Я никогда не прощу себе, если ты попадёшь в очередную западню потому, что хотела спасти нас.

– А я не прощу себе, если из-за меня вы из западни не выберетесь.