Когда снега накроют Лимпопо

– Ну, Захар… – жалобно произнесла Тави, глядя мне в лицо прекрасными глазами, – темно же еще. Никто не увидит.

– Нет, – твердо сказал я, но она уже открывала фрамугу. – Кстати, не хочешь ли ты взглянуть на сына?

Вопрос, конечно, как всегда остался риторическим. Он даже не завис в воздухе. Прошелестел тенью по стене и испарился.

– Пока, Захарушка, – пропела уже с той стороны подоконника. – Пусть день твой будет удачным!

И пропала. Только тонкое крылышко прозрачно блеснуло в занимавшейся заре.

Я подошел к открытому после стремительного ухода Тави окну.

Контуры старого города проступали из тумана раннего утра, словно буквы несуществующего алфавита. Первыми проявлялись крыши домов, плоские и треугольные, вытянутые в башенки и распластанные под разноцветной черепицей. Затем они углублялись в улицы, обозначались рядами домов, уходящими к старой площади, вымощенной нарочитыми булыжниками.

В этой проявляющейся тишине оставалось нечто важное накануне появления Тави, но я забыл. Оно тревожило сейчас, но я никак не мог вспомнить, что же случилось перед разговором с летавицей.

И еще…

– Черт, – я хлопнул себя по лбу. – Не закрыл окно в комнате Чеба…

До полнолуния еще неделя, но все же…

Глава вторая. Служба управников на месте трагедии

Утром я отвел сына к бабАне в соседний подъезд.

– Ты ж мой котенок, – привычно закурлыкала бабАня вокруг Чеба, – мой же ты славный, мой хороший…

Чеб как-то странно прижался ко мне, не желая проходить дальше.

– Ты чего? – я мягко подтолкнул его.

 – Сегодня без капризов, и сам знаешь почему.

В моем голосе назревала гроза, и Чеб, вздохнув, как-то искоса и вопросительно посмотрел на няню. Мне показалось, он ждал от нее каких-то слов, а БабАня все говорила «про другое». Словно она стала вдруг совсем чужой, той, которую мой сын не знал. БабАня не замечала напряжения, сквозившего в зажатых движениях Чеба.

– Два дня тебя не видела, ты, кажется, подрос…

Она обняла его, и Чебик словно удостоверился, что бабАня – это та самая бабАня, оттаял.

Улыбнулся сначала неуверенно, а затем во весь рот.

– Дай-ка посмотрю, молодец ты мой…

Чеб снисходительно повертелся, демонстрируя удаль молодецкую.

– Этот юноша вовсе не молодец, – остудил я ее пыл. – Вчера он вел себя просто отвратительно, Так что сегодня…

– А я булочки с шоколадом напекла, компот из вишни сварила. Булочки еще горячие, а компот остудила. Возьмешь с собой, Захар? У тебя щеки впали.

Она покачала головой, а я сглотнул слюну.