Когда снега накроют Лимпопо

– Ну, ты и место выбрал, – Лиза скорчила недовольную рожицу.

– Можем пойти под деревья, – я кивнул в сторону примятой травы, где делились ужастиками девочки. – Только сидеть придется на земле. Испачкаешься.

– А здесь – сгорю, – сказала Лиза. – Где Чеб?

– Где-то там, – я махнул рукой в неразборчивую кучу малышей, облепивших ракету, из которой высунутым языком торчала горка.

Опознавательным знаком служил кислотный красно-зеленый самосвал, брошенный около спуска. Несмотря на его сиротливый облик, я был уверен: Чеб ни за что не упустит из вида свою собственность.

Мы отошли в тень, сели у дерева, прислонившись спинами к мощным стволам. Я убедился, что с этого места площадка просматривается ничуть не хуже, чем с раскаленной скамейки, и сказал:

– Ну, о чем ты хотела поговорить?

Лиза знала, что наверняка в самый неподходящий момент Чеб захочет либо в туалет, либо есть, либо просто домой, поэтому долго рассусоливать не стоит. Так что сразу взяла быка за рога:

– Хотела… О том… О Литвинове.

Я с удивлением скосил на нее правый глаз:

– Чего это?

– Ну, – она замялась, а потом выпалила:

– Мне страшно. А я не могу на работе распускать нюни. И перед друзьями… Знаешь, у меня же имидж такой… Все ко мне поплакать в жилетку идут. Как я могу раскисать перед теми, чьи слабости знаю вдоль и поперек? А ты… Такой надежный. И уверенный.

«Фига с два», – подумал я, но было, – что скрывать, – приятно.

– Ладно. Я и сам, честно говоря, хотел… Есть новости?

Лиза покачала головой:

– Я бы сразу сообщила. Сейчас пытаюсь выяснить, кто из врачей Скорой прибыл на место. Скорая первая приехала, если я выясню – кто, может, смогу поговорить с ним. Вдруг новое откроется?

– Разумно, – согласился я. – Есть успехи?

Лиза горестно покачала рыжими кудряшками:

– Молчат, как партизаны. Врачи в плане выдачи своих еще более глухая оборона, чем контрразведка.

– Почему именно контрразведка?!

– Не знаю, просто вдруг на ум пришло.

– А кто это? – удивился я.

– Ты не знаешь, – Лиза покачала головой, – потому что недавно здесь живешь. Не застал Оленева, нашего бывшего губернатора.

– А при чем тут бывший губернатор? – я напряг память, вызывая из темных дебрей подсознания фамилию Оленев.

Вспоминалось с трудом, больше на уровне ощущений, и все эти ощущения носили характер темный и неприятный.