Мга

– Ты идиот? – заорал Митька. – Водой надо чистой! Будет заражение!

Он хлюпнул носом, и все-таки, не удержавшись, взвыл. Я похлопал его по плечу.

– Спиртом лучше всего. Но водки нет. Есть только пиво. В нем, наверное, тоже есть что-то обеззараживающее.

– В чем смысл? Тырить это, чтобы потом вылить?

Он кивнул на ящик с пивом.

– Шустрый простит нам одну банку, – чуть подумав, убеждённо произнёс я. – Тем более что он нам проценты все равно зажимает.

– Кстати, о процентах, – Дрюня сидел с задумчивым, отстранённым видом, не реагируя никак на Митькины страдания.

– И что ему скажу? – я снял футболку, прикинув, что она не то, чтобы совсем чистая, но для начала сойдёт. Стал стирать уже вовсю воняющую пивом грязь с Митькиной ноги. В конце концов, он пострадал за наше общее дело, упав с забора на доску с гвоздём, когда мы перебрасывали этот ящик с территории магазина. – Он же прекрасно знает, что товар того… Откажется принимать, и как мы?

– Можно подумать, что киосков мало открывается, – пожал плечами рассудительный Дрюня.

– Киосков много, но Шустрый – один. С ним мы далеко пойдём. Он – финансовый гений.

Рана на ноге, когда я немного оттёр кровь и грязь с Митьки, оказалась не такой страшной, как мне виделось ещё несколько минут назад:

– Зуб даю, он скоро развернётся до международного уровня.

Дрюня хрипло рассмеялся:

– И мы будем на международном уровне тырить и сдавать ему ящики с дешёвым пивом.

Митька, обиженный нашим равнодушием к его страданиям, негромко, но красноречиво взвыл. Я обернул его лодыжку своей футболкой, проверил узел, чтобы он не размотался в самый неподходящий момент:

– Угроза жизни миновала.

Повернулся к Дрюне и повторил:

– Зуб даю, он за кордон выйдет. У него уже четыре киоска в нашем районе, и он договаривается с ивановскими, чтобы зайти к ним. Поэтому и платит мало. Ему для развития бизнеса бабло нужно сейчас.

– Добром это не кончится, – Дрюня наконец-то соизволил повернуться к Митьке и кивнуть ему.

– А ты вообще слышал, что в двухтысячном году наступит конец света? – задумчиво спросил я. – Так что ничего не кончится добром. Вообще. Всем нам скоро будет крышка. Ладно, тараньте этот ящик Шустрому и не гундите.

– А ты? – Митька поднял на меня своё доверчивое конопатое лицо.

– У меня музыкалка.