Кто ответит мне, за что?

Кто ответит мне, за что?

Евгения Пятина

В мусорном баке поздней осенью Авдей находит новорождённую девочку, которая оказывается в детском доме. Тяжёлое детство и юность в детском доме не сломили её, и ей приходится пройти жестокую школу жизни. Преодолев всё, она становится уважаемым хирургом.Семейная жизнь не сложилась. Она находит свою мать, но снова теряет её.Отдавая всю себя работе, она не обращает внимания на своё здоровье, что и приводит к печальному концу.

Евгения Пятина

Кто ответит мне, за что?

Три часа ночи, не спалось, Авдей стоял у окна, прижавшись горячим лбом к стеклу.

За окном бушевал сильный ветер, шёл мокрый снег, который большими хлопьями бился о стекло и слёзно стекал вниз.

Он шаркающей походкой подошёл к кровати, нет, не уснуть, что-то беспокоило душу.

Рядом в горнице спала жена его – Полюшка. Подошёл, прислушался, жена спала, тихо посапывая.

Вздохнув, Авдей пошёл обратно и тут он вспомнил, если он уснёт, жена разбудит его в шесть часов утра и заставит вынести ведро с мусором.

Постоял, подумал:

– Выйду охолонусь* маненько*, может и сон придёт.

Взяв ведро, он как был в исподнем* белье, стал одеваться.

Сунул ноги в чуни* с галошами, накинул зипунок* на плечи, на голову шапчонку, вышел на улицу.

Холодный ветер чуть не сбил с ног, осторожно ступая, он двинулся к мусорным бачкам.

Высыпал ведро, повернул обратно, сделав несколько шагов, остановился, крепче запахнув зипунок, стоял прислушивался.

Ему показалось, что из мусорного бачка донёсся писк.

– Будьте вы не ладны, – подумал он о соседской детворе. – В такую погоду закинуть в бак кутёнка* или щенка, ведь замёрзнет!

Авдей вернулся, внимательно осмотрел бачки, пошарил рукой и наткнулся на тугой свёрток, который шевелился и издавал хриплые звуки.

Вытащив его наружу, Авдей понял, что в руках у него был ребёнок.

Он прижал его к груди, прикрывая полой зипунка, бросив ведро, поспешил домой.

Силы оставили его, ноги еле двигались, слёзы застилали глаза.

Войдя в дом, он хотел громко позвать жену, но из горла вырвался стон, грудь сдавило рыдание.

Полюшка в свои восемьдесят лет была маненько* глуховата, но что-то заставило её проснуться. Она встала и, сутулясь, мелкими шажками вышла в коридор, включила свет и онемела.

В коридоре стоял её Авдеюшка, по щекам его текли слёзы, он что-то очень бережно прижимал к груди, вынув свёрток из-под полы, трясущимися руками протянул жене.