Кто ответит мне, за что?

Взяв его, Полюшка понесла его в горницу*, положила на кровать, развернула. Перед их глазами предстала новорождённая девочка, синюшная, с неотрезанной пуповиной.

Полина в молодости работала медсестрой в больнице, и обращаться с новорождёнными она умела, приказала согреть воды, и принести корыто.

Выкупав ребёнка, завернула его в простынку, они сели на кровать. Девочка крепко уснула, согревшись после купания.

– В скорую надо бы позвонить, милицию вызвать,– сказал Авдей.

Жена удивлённо на него посмотрела.

– Откуда у нас телефон-то? Отродясь* не было, а к соседке Пелагее стучать в четыре часа утра, себе дороже будет, ору* не оберёшься, подождём до утра.

Так и сидели они, прижавшись друг к другу, тихо плакали, почему сейчас, в старости, а не раньше в молодости? Авдей смотрел на свою жену, вспомнил, как увидел её впервые статную красавицу, из соседнего села, и как бегал к ней на свидание шесть вёрст, и как поженились: свадьбы не было – оба одиноки.

Они молили бога, послать им ребёночка – девочку, Аннушкой бы назвали, но не дал господь им такой милости.

Им не хотелось, чтобы наступало утро, знали, что утром они осиротеют и снова останутся одни, поэтому сидели ещё теснее прижавшись, оберегая своё найденное счастье.

Утром приехала милиция и скорая, записали все, что рассказали старики. Заполняя бумагу, милиционер спросил:

– А как её записывать?

Полюшка вся встрепенулась.

– Так Анной её звать, Анна Авдеевна, а фамилия у неё Соловьёва.

Все удивлённо уставились на неё, Полюшка, опустив голову, тихо сказала:

– Мы хотели дочку-Аннушку, да бог не дал, – замолчала, слёзы капали ей на грудь.

– Так и запишите, – сказала врач. – Какая разница? Пусть будет Соловьёва.

=========

Село Заречное раскинулось в низине, оно утопало в зелени. Аккуратные домики с узорчатыми ставнями и цветными заборами украшали его.

На высокой сопке, чуть вдали от села, стоял дом, он напоминал барак. Крепкий забор и крепкие решётки окружали его. Это был детский дом, жители села старались не подходить близко к нему и детей туда не пускали.

На скамейке за углом барака, сидела худенькая девочка, густые чёрные волосы, огромные чёрные глаза с длинными ресницами печально смотрели вдаль. Аннушке было шесть лет, и ни разу она не выходила за пределы ограды.