Проклятие чёрного единорога. Часть III

А однажды к Индрику присоединились другие певцы…

В тот вечер бесконечный дождь прекратился как по волшебству. Серое небо вновь обрело закатные цвета, чтобы затем, с наступлением ночи, рассыпаться звёздными лоскутами. Когда же ветер прогнал прочь обрывки облаков, небо, холм и лес вокруг него осветила полная луна.

На холме Индрик устроил костёр. Его пламя взвилось так высоко, что стало ярче, чем было хмурым днём, и так жарко, словно бы вернулось лето. Певец снял с себя рубаху и сапоги.

Через некоторое время из леса стали выходить другие люди и нелюди. Мужчины и женщины – кто одетый и даже вооружённый, а кто простоволосый и неподпоясанный, – тихо напевая, поднимались на холм. У некоторых в руках были лютни, гитары, скрипки и флейты. Дженна приметила два больших барабана. По пока что все они молчали.

Девушка хотела присоединиться к хору, но учитель наказал ей наблюдать со стороны.

К полуночи луна пропала за кронами деревьев, и из тьмы появились новые участники действия. Нагие девы с распущенными волосами до бёдер, казалось, нисходили на холм с самого неба! Некоторые из них летели на мётлах, другие – в ступах для размалывания зерна, третьи ухитрялись разместиться на спинах котов, огромных сов и воронов.

Монотонное и однообразное пение становилось громче, а потом вдруг замерло. И в этой тишине проснулся гулкий барабанный бой. Через мгновение, словно росчерки звёздных искр на чёрном полотне неба, к нему присоединились скрипки и флейты.

Одна из обнажённых дев у подножия холма вступила низким, пронизывающим до самых поджилок голосом. За ней – другая и третья… Когда очередь дошла до Индрика, пела уже вся толпа. Однако голос хозяина праздника не смог бы заглушить даже гул урагана.

Невысокий и худощавый в обычной жизни – сейчас он возвышался над собравшимися подобно великану. А его голос… Дженна от восторга забыла как дышать. Сколь бы искусна ни была она сама в пении, но подобную мощь не могла себе даже вообразить. Сравниться с ней могла разве что музыка Верховного жреца Единого…

Таёжные чащобы Севера и его бескрайние равнины, острозубые вершины гор и звонкие реки сплетали свои мелодии с песней музыканта.