Песнь для Близнецов

– Соловей, – ровным тоном произнес Рик.

– Зяблик. – Послышался ответ.

Бард, не затягивая «удовольствие» общения с Крысом, четко и быстро передал тому информацию о приезде короля и его предложении. Изображать в лицах и изменять голос не стал – без толку, Амберли все равно не сумел бы передать все нюансы и интонации. Эта способность была присуща только Рику, потому что он был бардом.

«Или я стал бардом из-за этого умения? – запутался Рик. – Кто я вообще?»

Но копаться в себе не было времени. Закончив доклад, Рик собрался было уйти, но Амберли остановил его, схватив за предплечье.

– Как твои раны? Зажили? – участливым тоном спросил Крыс.

– Благодарю за заботу, зажили. – Рику удавалось не только копировать чужие голоса, но и изменять свой до неузнаваемости. Сейчас он приложил немало стараний, чтобы сквозь вежливые слова не прорвалось клокотание в горле и шипящая ненависть.

– Думаю, тебе понравилась наша прошлая встреча, – зашептал Крыс, придвинувшись ближе, в самое ухо Рику. – Хочешь, повторим?

– Как вы наверняка знаете, брат Амберли, мужеложество – величайший грех, осуждаемый Близнецами.

 – Рик смотрел прямо перед собой, не шелохнувшись. – А ваш проникновенный шепот и дрожь в членах заставляют меня подозревать, что вы испытываете ко мне отнюдь не братскую любовь. К сожалению, она не взаимна.

Крыс отпустил локоть барда и часто задышал. Рик не смог удержаться и добавил:

– Я слыхал, в Гнилом квартале можно найти себе спутника на ночь – всего за пять монет.

Но там опасно, так что – берегите себя.

Развернулся и ушел, ожидая удара в спину холодным лезвием… но Крыс, судя по всему, сдержался. Наверняка положил эту пикировку в копилку обид, к другим разговорам, когда острый на язык брат Кано одерживал верх.

Рик вернулся в Храм незамеченным. Прокрался в свою келью, снял верхнюю рясу и в одном исподнем залез в ледяную постель.

«Рикардо, Кано, Вальдо… я хочу просто быть собой. Близнецы, если вы слышите – я ведь никчемный слуга, я нарушил ваш приказ, зачем же вы оставляете меня в живых? Прирезал бы меня Крыс, а вы нашли бы другого исполнителя…»

Рик с малых лет отучился жалеть себя.

Но сейчас, лежа в темноте в убогой, холодной келье, он был близок к этому, как никогда.

Ночью ему приснился сон. Это не было видением, ярким и реалистичным, как тогда – в лесу, после смертельного удара Охотника. Это было именно сновидение – расплывчатое, неоднозначное и постоянно ускользающее… но сад был тем же самым.