Ничего не бойся

Артем наступил на наш несостоявшийся ужин и спросил, тыкая пальцем в дверь:

– Что это?

– Цветы, – логично ответила я.

Артем выдирал эти несчастные розы с такой ненавистью, что у него даже пот выступил над верхней губой. Вообще-то, дверь можно было открыть, и дело пошло бы куда веселее, но я решила, что сейчас не время для моих ценных советов. С остервенением переломав розы, Артем швырнул их останки вниз, прямо в лестничный пролет. И я поняла, что дело плохо – Артем тот еще аккуратист, он даже семечки на улице никогда не щелкает, хотя любит их страшно, чтобы не засорять, значит, улицы.

Мы не ужинали. Я сразу легла спать, отвернувшись к стене. Артем лег рядом. Я не могла уснуть часа три: то старательно зажмуривала глаза и пересчитывала овец, то, наоборот, бессмысленно таращилась в стену. Артем, по-моему, тоже не спал. Хотя и пытался имитировать ровное дыхание безмятежно спящего человека.

Под утро я все же заснула. Мне снился Костя: время, когда мы только поженились, как он обнимал меня ночами, а я вдыхала его запах и не могла надышаться.

Я проснулась от нежного поцелуя в ухо. Артем улыбался и гладил меня по растрепавшимся волосам.

– Ты прекрасна, – искренне сказал он, – я понимаю, почему он…

И замолчал, не закончил мысль. Засуетился, потащил меня на кухню завтракать. Нет, определенно не существует человека лучше, чем Артем.

Я выпила две чашки кофе и сжевала бутерброд. Не пирожные, конечно, но тоже кое-что. Артем пересказывал мне какие-то новости со своей работы: о том, как их бухгалтерша вышла замуж в пятый раз, и три из ее браков были с одним и тем же мужчиной. Забавно, что ж.

С опаской открыв дверь, я вышла из квартиры. Но ничего не случилось. Артем возился с ключами, а я смотрела на стену внизу и знала, что сейчас он тоже это увидит. На стене красовалось жуткое в своей реалистичности изображение, нарисованное, похоже, черным маркером.

Нарисованная девушка была очень красива. Похожа на молодую Джоли.

Костя, кстати, отлично рисует.

Артем обернулся ко мне, перехватил мой взгляд, и посмотрел на стену. В жизни не видела, чтобы румяный человек за одну секунду становился бледным, как впечатлительная барышня откуда-нибудь из девятнадцатого века. Но вот. Увидела.