Расправа

Расправа

Кристина Борис

Заключённый по имени А. подвергается пыткам со стороны надзирателя-садиста. Понимая, что никакой закон его не защитит, он признаётся своей жене, что больше не хочет жить…

Кристина Борис

Расправа

Капля, свисавшая ещё секунду назад с почерневшего от сырости потолка, упала на искусанные губы заключённого. Прохладная, с землистым привкусом, влага прокатилась по трещинкам губ к уголку рта, заставив мужчину с трудом поднять руку и избавиться от щекотки.

А. открыл глаза. Он всё ещё был жив и всё ещё находился в этой ненавистной камере, которая стала ему жилищем уже больше года. Если бы не письма жены, он не знал бы, сколько прошло уже времени. Ему казалось, что пребывает он здесь уже целую вечность.

***

Каждый день был до ужаса похожим. Поначалу стены будто бы высасывали силу своей мрачностью и обилием плесени, однако со временем они стали нечто привычным и, как бы ни гонял А. это дорогое слово, родным.

А. уже смирился с тем, что он проживёт здесь ещё очень много дней.

Его уже не пугала неизвестность. Надежда не придавала сил, а её свежий поток из писем заключённый отвергал, так как боялся вновь принять и потерять.

Когда А. оказался здесь, он храбрился и стойко принимал все тяготы пребывания в тюрьме, ведя себя дерзко и весело. Однако, со временем, когда все важные события семьи проходили без него, а новости становились всё мрачнее и мрачнее, мужчина стал понимать, что выйдет он отсюда нескоро.

***

А. был непростым заключённым – он не совершал преступлений с совестью и моралью. Он всего лишь был неудобен некоторым лицам, которые могли купить всё, включая жизнь человека.

До того как мужчина оказался в тюрьме, А. работал обычным журналистом, был женат на обычной женщине и воспитывал обычных детей. Однако любил он биться за правду и справедливость – за что и поплатился.

Когда надежда стала неминуемо угасать, на её место пришло отчаяние. Отчаяние заставляло нарушать режим и не соблюдать приказы.

Оно наводило страшные мысли о том, что он больше никогда не поцелует свою жену, не обнимет детей и пропустит всё, что хоть как-то было связано с его прошлой жизнью до того момента, как он оказался запертым в этих стенах.

Вскоре выходки мужчины стали уже нечто обыденным, потому никто из служащих уже не удивлялся его крикам или дебошам посреди ночи. Карцер для А. стал постоянным местом пребывания.