Харбин

 – Тельнов!» Откуда-то из глубины в памяти начала возникать смутная картинка: тёмный, занавешенный тяжёлыми портьерами кабинет, широкий письменный стол с зелёным сукном, большая, со стеклянным абажуром в металлическом окладе настольная лампа, телефонный аппарат с трубкой на высоких рычагах и торчащей сбоку ручкой… Массивное деревянное кресло с высокой спинкой… Рядом ещё один стол, поменьше, тоже с телефонным аппаратом и ещё одним телеграфным аппаратом – Юза.

«Телеграф… Телеграф… Тельнов… Господи! Тельнов! Телеграфист Тельнов!»

– Тельнов, это вы?

– Я! Александр Петрович! – с затерявшейся блуждающей улыбкой на заросшем щетиной лице вымолвил нищий.

– Не узнал! – медленно произнёс Адельберг.

– Немудрено!

Это и правда было немудрено! Мудрено было узнать в этом человеческом подобии московского телеграфиста, ещё недавно прапорщика колчаковской армии, не молодого, но расторопного и интеллигентного человека.

– Как вы здесь?

– Занесло!

Александр Петрович глядел.

Перед ним сидел настоящий нищий, на его голове был малахай с оторванным ухом, на шее висел перемотанный несколько раз, свалявшийся комками вязаный шарф.

– Смерди?м! – понимающе произнёс Тельнов. – А как же без этого, ваше высокоблагородие, – тихо добавил он.

Адельбергу захотелось отодвинуться, но он сдержался, и тут его внимание привлекли лежащие на земле рядом с Тельновым размером с ладонь дощечки. На дощечках было что-то нарисовано, сначала он не разобрал, но через секунду понял, что это иконки, видимо на продажу. Он всмотрелся и увидел, что на всех изображён святой, один и тот же, с одной поднятой вверх рукой, в которую был вложен меч.

– Святитель Николай, Александр Петрович! Тот самый! Помните?

– Как не помнить! – не задумываясь, ответил Александр Петрович.

– Купите, недорого отдам! Хоть бы одну.

Адельберг почувствовал, что в его горле встал ком.

– Вы!.. – Он не мог вспомнить имени и отчества. – Когда вы… последний раз ели?

– Кузьма Ильич, с вашего позволения! – угадал заминку Адельберга Тельнов. – Я не в претензии на вас, Александр Петрович! Столько времени прошло, как казачков-то!.. Могли и запамятовать! – прошелестел Тельнов сухими губами и не ответил на вопрос.