Харбин

– Пошла, што ль!

Метель утихла, солнце слепило, Мишка надвинул шапку на самые брови и подумал: «Жисть они нову будут строить! А чем стара была плоха, или я не понимаю ни чё, в своей тайге?»

Дорога шла вдоль правого берега Ангары, ещё несколько вёрст, и от южной стрелки Конного острова она перейдёт в широкий зимник в сторону Байкала. К ночи можно будет добежать до Листвянки, переночевать и с утра – на лёд.

– Тпр-р-р! Стой!

Он изрядно отъехал от дровяника, соскочил с кошевы, поднял пару мешков, достал огромный тулуп с высоким воротником, надел, уселся и крикнул:

– Н-но-о! Давай, родимай!

День обещал быть солнечным и тихим, однако ещё понизу узкими хвостами мёл встречный ветер, нёс по чистому льду змеиные струи снега и задувал под торосы.

Маштачок отмахивался мордой от ветра, шёл сам по себе, не медленно и не быстро. За три года своей жизни он накрепко запомнил эту дорогу и, не понужаемый, мог довезти до Мысовой на том берегу Байкала.

Мишка только было смежил веки задремать, как вдруг от сильного толчка очнулся и по привычке натянул вожжи:

– Тпр-р-р, чёрт, чё там такое?

По инерции сани поддали маштака под задние ноги.

– Тпр-р-р, чёрт! Чё встал?

Маштак стоял на краю большой, уже начавшей схватываться проруби, и хватал губами лёд.

– Не напился, чертяка! Ну давай! – Мишка стряхнул сон, соскочил, достал берданку и пару раз ударил прикладом у самого края проруби по льду, ангарская вода вышла наружу. – Пей, чево с тобой поделаешь!

Он обошёл прорубь, похоже, ту самую, выдолбленную Кешкой: «Майна как майна, чё не рыбачить?»

– Ну чё? Напился? Айда домой! – он укутался в тулуп и махнул вожжами.

Умный маштачок сдал назад, объехал майну и уверенно потащил к зимнику.

Мишка даже не заметил этого; он сидел и думал: «Каку чечу, кому подарить?» Для младшенькой он выменял у городской барыни целую жменю разноцветных стеклянных шариков: «На кой ляд им энти шарики, кака от их польза, одна тольки забава». Для средней за «цельный омулёвый хвост» надыбал обтрёпанный букварь с картинками: «Нехай в буквицы пальцем тычет!» Старшей достались длинные бусы и зеркальце в бронзовом окладе с ручкой: «Девка, чай, скоро на выданье!» Дочери за мешок рыбы выменял швейную машинку и пару штук хорошей мануфактуры: «Эка ладно, бравый купчишка попался!» – но самой большой удачей был сидор с патронами к карабину, подобранному им в снегу на обочине.

Было ещё немало полезного, чего он наменял, у кого за хлеб, у кого за медвежий жир, у кого за рыбу.