Харбин

Потому сначала-та забрал тебя к себе, а потом куды девать? Можно было, оно конечно, отправить тебя по весне, как окреп чуток, дак полуслепой ты был, посля тифу. Куда же было отправлять? На смерть верную? А знаишь, скольки Кешка тваво брата по тайге побил? Зверь лютый! Вот и завелась в голове друга? мыслишка.

– Какая?

– А как – какая? Што за власть пришла, как с ей жить; да и можно ли будет ужиться? Власть – штука чижолая, с ею управляться надобно умеючи, а хто управится, Кешка, што ли?

– А Ленин?

– Ленин! Сказал тоже! Он мужик головастый, эт понятно, таку страну на дыбки поднял, так он один, а Рассея, вона, от моря до моря! Кешка, што ль, с Серёгой – помнишь такого? – с ею управятся? Дак у Серёги ишо сопля к усу присыхаит, а как и вытрет, так по всей роже размажет.

Вот я и подумал…

– О чём?

– Известно о чём! Пока ты в беспамятстве лежал, так в горячке всё поведал и про жёнку свою, и про сыночка, в Харбине?, значит. Дак ежели я с энтой властью не слажу, дак куда ж мне деваться с дочкой да с внучками! Явлюся к тебе в Китай, не прогонишь? Али как?

– А как ты думаешь?

Мишка прочистил трубку, посмотрел на Александра Петровича и промолчал.

Растянувшийся на полверсты караван, отбрасывая на протекавшую под самой дорогой амурскую воду долгие вечерние тени, втягивался в глиняную серую китайскую деревню Айхунь. Утомившийся от долгого разговора с попутчиками Тельнов дремал, крестьянка-староверка, отвернувшись от всех, кормила грудью ребёнка, а её муж сорванной веткой отмахивал от неё гнуса.

В центре деревни располагались базар и постоялый двор, но места не нашлось; предыдущий караван ушёл ещё не весь, а уже прибыл новый, поэтому желающих переночевать было много. Проснувшийся Тельнов расстроился по этому поводу, насекомые были ему нипочём, а Александр Петрович не расстроился, он ещё помнил свои мучения на постоялом дворе в Сахаляне.

Караван стал располагаться.

Возницы распрягли коней и за деньги доверили их казакам из конвоя увести на ночной выпас. Телеги и возы поставили кру?гом и в середине запалили большой костёр. К прибывшим потянулись из деревни китайские крестьяне, которые предлагали варёную чумизу, мутноватую водку хану?, вяленую рыбу, печёную картошку; которые побогаче, звали домой поесть варёного риса.

Уже смеркалось, огонь большого костра весело освещал деревню. Путь предстоял долгий.