Жизнь вопреки

А сейчас даже не помню, где был.

– Что-то случилось?

– Все случилось. Догадки, версии и самые сокровенные тайны вмиг становятся трагедией, если их озвучить, разоблачить, открыть миру или одному человеку. Вероятно, это аксиома, о которой я не знал. Дело в том, что я не смог оторваться от тебя с картинкой в кармане. Она больше не работает. Она – не ты. Я вчерашний, тот, который был год и тридцать лет назад, не тот, кем стал сейчас.

– Я не очень умная, Стасик, может, объяснишь, о чем ты. Трагедия… Мне даже холодно стало, мы так хорошо встретились.

– Мы плохо встретились, потому что когда-то не должны были расставаться. Мы не брат и сестра. Мы не дети, которые поют, взявшись за руки: «Пусть всегда будет мама». Мы мужчина и женщина. Я не мальчик, не тот особо тупой олигофрен, который людей заметил впервые на школьном дворе. У меня были женщины, я прекрасно отношусь к своей жене. Я был искренне убежден, что ты для меня что-то вроде божества, данного для того, чтобы светить издалека. И надо было держаться от тебя подальше.

Но я посмотрел, коснулся, вдохнул… Заболел и стал умирать. За эти сутки я мог остановиться только один раз, чтобы прыгнуть с набережной в воду. Сердце такое тяжелое, потянуло бы, как камень.

– Уточни, – строго сказала Лара. – Ты же не хочешь, чтобы мы сразу изменили свои и чужие жизни? Чтобы ты изменил своим обязательствам перед людьми и наукой? Чтобы мы ранили близких? Чтобы я отказалась от работы и страны?

– Ни в коем случае. Никаких программ и отказов от обязательств.

Понимаешь, мы просто те кусочки вселенной, которые не могут разлететься, не коснувшись друг друга. Пусть я оторвусь от тебя окровавленным, с разбитым сердцем, но я должен знать, что в мире есть одна женщина. И она моя. Прости за эгоизм.

– И это сделает тебя счастливым?

– Это сделает меня несчастным, спокойным и уверенным. Я не зря родился. Я умру мужчиной. А в промежутке столько успею сделать… Все то, о чем ты говорила: обязательства перед наукой… Покорми меня, пожалуйста.

Как хорошо, что у Лары остался ее особо креативный салат.

И хлеб. И половинка пирожного. Такого любовного пира не видели еще небеса.

То, что казалось непреодолимым барьером, рухнуло сразу. Иллюзия родства мягко растворилась в горячем потоке крови мужчины и женщины, которые сошли с ума, встретившись, чтобы расстаться. Лара ни на секунду не теряла ощущения чего-то невероятного и неповторимого. Ничего прекраснее она не видела, не переживала. И никто, наверное, такого не знал.