Встреча в час волка (сборник)

После работы она купила на фермерском развале две банки с кизиловым вареньем – домой и Наташе. Это было одно из самых теплых, ароматных и сладких воспоминаний детства. Бабушка варила кизиловое варенье, Карина ждала в тот день ужина, как праздника. И пила чай с лимоном и бутербродом с маслом и вареньем. Она и сейчас сделает себе такой бутерброд. А потом приступит к задуманному плану.

Детское блаженство явилось – не запылилось. Ничего вкуснее и быть не могло. Карина растягивала чай по глоточку, бутерброд по кусочкам, варенье – по ароматной ягодке.

Вошла мама. Строгая, красивая, нарядная, с твердо сжатыми губами, четко, классически очерченными. Карина забыла, когда мама улыбалась.

– Это такой ужин? – неодобрительно спросила она. – И ты потом сокрушаешься, когда встаешь на весы. Я сегодня приготовила отличный диетический овощной суп.

– Съедим и суп, – задумчиво проговорила Карина.

Она смотрела на маму, как будто и ее давно не видела. Они живут вдвоем в небольшой квартире. Они в постоянном контакте. И что же у них получилось после общего горя? Карина – одна. И мама – одна. Они не привыкли жаловаться друг другу ни по какому поводу. А тут еще так все очевидно. Карина знает, что потеряла самого лучшего отца, маму оставил единственный мужчина, который ей был нужен, который приучил ее к постоянному обожанию. У каждой – своя горькая потеря. Мать и дочь стеснялись друг друга: они стали нищенками, потеряв такое богатство – такую любовь.

– А ты знаешь, мама, – сказала она. – Время идет, а ты становишься все красивее. Ни с кем, кого я знаю, такое не происходит. И эта серебряная полоска в твоих волосах делает тебя похожей на сказочную королеву. Это выглядит, как корона.

Это было правдой. Мама из тех женщин, которым природа дает долгую, стойкую даже к страданиям красоту. И она сама об этом знает. Но от слов Карины вдруг растерялась. Посмотрела смущенно, как девушка, которой сказали ее первый в жизни комплимент. А потом в ее глазах мелькнула боль. Она вспомнила, как ее красоту хвалил муж, отсутствие которого стало ее постоянной катастрофой. И глаза блеснули, но она не позволила слезе пролиться. Ни за что.