Отпущение без грехов

Потом познакомили еще с одним добрым дядей в Дашином же доме. Тот самый подъезд, у которого она их встретила ночью. Карта квартир и домов взрослых «друзей» матери и маленьких дочек охватывала и разные районы Москвы, и Подмосковье. Именно там, в особняках, были те, с депутатской неприкосновенностью.

Слава проявил по отношению к Даше чуткость, на какую она даже не рассчитывала. Она читала эти материалы уже после того, как детей увезли в реабилитационный центр, а Зою вывели и посадили в полицейскую машину.

Даша не видела этой сцены разлуки.

Она внимательно изучила все медицинские заключения обследования Тани и Нины. Она просмотрела, сколько вынесла, видеоролики по ссылкам, которые прислал Слава на ее ноутбук. Это уже из закрытых навсегда источников – только как материалы следствия.

Даша никогда и никому не расскажет то, что прочитала и увидела. Она и в материале скажет обо всем, через что проходили дети, не выдав ни единой крошечной детали, но так, чтобы у всех женщин, которые это прочтут, запеклись сердца, а у мужчин окаменели кулаки.

Чтобы они ходили по улицам, вглядываясь в каждое лицо, говорили с людьми и анализировали каждый взгляд. Чтобы всех подозревали, а потом радовались, что ошиблись. Иначе никому и никогда не уберечь от липкой беды ни своих, ни чужих детей.

Даша никому не расскажет, но она не забудет ни слова, ни кадра. Она все сохранит, как собственный тяжкий опыт, как результат той грозы, которая родилась из маленького темного облачка в ее сознании. Чтобы помнить, чтобы всегда узнавать, чтобы пытаться успеть.

В документах Таня и Нина были жертвами по одному эпизоду, а таких жертв много. Потому речь об очень больших сроках, скорее всего. Но не стоит строить иллюзии: кого-то отмажут братья по разуму, которые остались на свободе и при власти.

Умар пришел к Даше, когда с помощью Славы его уже взяли в штат известной ремонтной фирмы, был стремительно оформлен развод по оперативным материалам об уголовном деле против жены. И решался вопрос с лишением ее родительских прав и его исключительной опеке.

Для ухода за детьми приехала его мать.

Он пришел не для работы. Просто поговорить. Так это называлось: он сидел в кухне над чашкой с кофе, курил, спросив у Даши разрешение, и молчал.

Даша смотрела в его узкое, белое лицо с черными глазами-вопросами, и сама не находила слов. Когда вставала и разглядывала его в профиль, ей казалось, что она видит тонкую пунктирную линию, настолько он стал худым.