Отпущение без грехов

Маленькие темные глазки оттеняли не прежние, почти незаметные щеточки ресниц, а темно-серые веера, и эти накладные ресницы – однозначно не синтетика. Тон, цвет и качество помады – все выдавало если не вкус, даже вовсе не вкус, а немалые деньги. Но самым неузнаваемым оказалось выражение лица: небрежная торопливая, дежурная улыбка: «Ах ты, но мне некогда».

Так Зоя и сказала:

– Я еду по делам.

– А с кем дети?

– С отцом.

Коротко, на ходу, как и требуется с соседкой, которая лезет не в свое дело.

Об обиде или раздражении, конечно, нет и речи.

Просто Даша приблизилась в очередном вопросе к моменту, когда требуется очень профессиональная и личная помощь. А это Слава, разработчик отдела расследований редакции, он же по великому совпадению и есть личная жизнь Даши.

В работе Славе не было цены. Чутье и чуткость трепетной преследуемой лани, терпение слона, хватка бультерьера по команде «фас», анализ эксперта и окончательный, безусловный вывод патологоанатома. Примерно такой же набор отличал и его отношение к женщине, имевшей счастье и беду быть им избранной, но это другой вопрос.

– Что мы имеем по факту? – спросил Слава.

– Адрес нашего дома, их номер подъезда и квартиры. Они там зарегистрированы, так что можно узнать фамилию и настоящие имена. Машины у них нет. Работает Умар и в нашем районе, и по всей Москве. Говорил, даже о Подмосковье. Есть их мобильные телефоны.

– Нормально, – сказал Слава. – Практически все, что нужно.

Пару недель Слава умудрялся не замечать Дашу, даже когда приезжал к ней ужинать и ночевать.

Спал он мало, тревожно, вскакивал вдруг, разбуженный очередной догадкой, и бросался к компу. Но однажды вечером приехал в нормальном, даже расслабленном состоянии, положил перед нею папку и сказал:

– Здесь все. Дело настолько специфическое, что удалось получить поддержку служб. Следствие подключили, можно сказать, на готовенькое. Короче, мать, все уже в стремительном процессе. Людей берут, есть птицы достаточно высокого полета. Две депутатские неприкосновенности с минуты на минуту улетят, как с белых яблонь дым.

Редактор тебя благодарит и ждет материал.

– Ты что! Я не знаю, о чем речь. Я вообще категорически против огласки чего бы то ни было. Это соседи, это судьба детей, это мой Умар.

– Я все это просчитал и объяснил. О том, чтобы указывать на семью, не может быть и речи. Все персональные данные скроем, замаскируем. А после предъявления обвинений остальным подозреваемым будем их светить.