Разбитое небо

Узнал, что с ней случилось, и попросил Сережу как-то помочь, чтобы нас обоих совесть не мучила, когда девочку окончательно растопчут. Как говорится, на благотворительной основе. Было это два с лишним года назад.

– Мне нельзя рассказать?

– Вообще-то, я даже Татьяне ничего не рассказал. По разным причинам. Но ты… Ты – другое дело. Ты правильно поймешь, и вам легче будет сотрудничать. Как-нибудь расскажу.

– Мы почти приехали. Может, зайдешь? Мне Катя утром завезла свои фирменные котлеты и мандарины. Котлеты были еще горячие, я их на столе оставила.

– А давай. Жрать хочется, во-первых. И Таня, конечно, с Катериной треплется по телефону: рассказывает, что слышала и поняла. Я, правда, ее ограничил в том, что можно обсуждать с Катей. Но так понимаю, что на пару часов им материала хватит. Я только встану у магазина. Возьму пару бутылок пива. Для меня это тоже больная история, хотя вы все считаете, что я лишен эмоций, как амеба.

В кухне Слава сунул три бутылки с пивом в морозилку. Затем по-хозяйски поднял крышку кастрюли с котлетами.

– Это знаменитые «а-ля Катерина»? С сыром и шампиньонами? Таня постоянно пытается их воспроизвести, но они у нее упрямо разваливаются. Можно бестактный вопрос, Лара? К тебе Андрей может сегодня приехать?

– Может, а что?

– Тут шесть котлет. Предлагаю – две мне, две тебе, две оставим ему.

– Идет. Только тебе три, а мне одну. Я вообще не уверена, что смогу что-то проглотить.

– Отлично. Тогда я ему оставлю одну бутылку пива.

Лара рассмеялась, а глазам стало вдруг горячо.

Три котлеты мгновенно исчезли с тарелки Вячеслава. Лара только сделала несколько глотков пива.

Слава закурил и почти сразу нервно погасил сигарету.

– Значит, Надежда. Постараюсь не затягивать, изложить коротко. Скажу честно: мне это нужно – поделиться с понимающим человеком. Постоянно нужно. Надеюсь, Надя все это не вспоминает, а мне тяжело нести одному. Не получилось проехать.

– Слава… Я никогда не считала, что у тебя эмоции, как у амебы… Но чтобы так…

– Ларочка, может, отменим? Ты точно будешь переживать, а это для тебя лишнее бремя. Я не должен был даже поднимать эту тему. К тому же речь о неприкосновенности чужой тайны.

– Ты чего-то не понимаешь. Мое бремя – величина постоянная. Оно уже не может стать тяжелее от нового знания.