Ночная радуга

Уверенно он это все делает, не иначе – старый холостяк или отдельно проживающий муж, есть такая интересная категория. Я достала из шкафа большой и уютный халат и вписалась в эпизод чаепития старосветских помещиков.

Мы поговорили и о снеге. А потом заговорили о Пастухове. Кирилл сказал, что нужный материал он спас, успел запустить в работу. Многое действительно изъяли. Его и Ванду допрашивали.

– Как его убили? – поинтересовалась я.

– Перерезали горло мечом из коллекции. Илья был помешан на коллекциях. Разновидность жадности: все, что нравится, достать, найти, купить и запереть под стеклом.

– Стекло разбили?

– Нет, – ответил Кирилл. – Оно небьющееся: сплав с оловом. Илья сам открыл замок стеллажа, он любил хвастаться и показывать свои богатства. Стеллаж остался открытым после убийства.

– Получается, что он знал убийцу… – задумчиво проговорила я.

– Только так и получается, – мрачно кивнул Кирилл. – К нему в дом не так просто попасть. Сигнализация, камеры, секретные запоры.

– Что на камерах?

– Пока ничего не говорят.

В особняке много сокровищ, будет много тайн.

– У него есть родственники?

– У Пастухова море знакомых, открытых и скрытых контактов. А о родственниках мне известно лишь одно. Люди, которых он называл родителями, на самом деле ему не родные, приемные. Ходят слухи, что биологическая мать Ильи жила в какой-то далекой деревне, сейчас она нищая старуха, если вообще жива.

– Ты не вспомнишь точнее?

– Зачем? Ты увлекаешься частными расследованиями?

– Развлекаюсь.

Иногда тренирую логику. Это полезно для ума и памяти. И, главное, не задевает нервы, когда речь идет о безразличных тебе людях. К тому же моя мать почему-то заинтересовалась этим убийством.

– Твоя мать? – В глазах Кирилла мелькнул интерес. – Анна Золотова хочет знать, как убили Пастухова?

– Как много ты обо мне знаешь!

– Да, прочитал досье. Пастухов еще до записи с тобой сказал, что ты дочь Золотовой. А я успел с ней пару раз поработать на площадке. Лет пять назад.

Я постараюсь разузнать о родителях Пастухова. Завтра, – пообещал он.

Кирилл отодвинул тарелку с нетронутым пирогом, поднял меня со стула и тихо сказал:

– Какое счастье. У меня есть повод приехать завтра к тебе с отчетом.

– Уже сегодня, – улыбнулась я. – Мы живем сегодня уже три часа, а пролетели с вечера кусок жизни. Какой-то другой жизни.

Он кивнул. Он это тоже знал. Мы ушли в спальню, чтобы общим сном победить тоску расставания, которая у каждого своя.