Длиннее века, короче дня

Ты дома не ночуешь, когда он пьяный. Потом вообще не смогла бы, к примеру, сюда попасть… Не тот ты человек, чтобы каждый день замки взламывать. А он тот, чтобы их ставить…

– Нет.

– Ну, что значит нет. А если доказать суду, что человек не проживает, если привлечь друзей – юристов, бизнесменов, если… Маша, с тобой ведь может что-то случиться… Люда говорила, у тебя родители погибли в катастрофе…

– Да.

– Некому тебя искать, получается.

– Какие страшные вещи ты говоришь. Ты все видишь в каком-то чудовищном свете.

– С тобой все понятно. Квартира в пять комнат – ерунда, можно и в гараже пожить, пока милый проспится. Что делать будем?

– А что в таких случаях делают?

– Заявляют в полицию.

– А она что?

– А она – ничего. Или ему поможет.

– Но зачем он конкретно сегодня это сделал?

– Я думаю, он явится. Может, с дружками. И ты сама от них убежишь. Как он рассчитывает.

– Я уеду прямо сейчас.

– Не вздумай. Иди, ложись спать.

– Получается, мы поведем себя, как он? Так и пойдет теперь?

– Ну, что загадывать. Как получится, так и поведем себя.

…Возня с замками, переговоры за дверью начались часа в три ночи. Леша в это время курил, сидя в кресле в прихожей, Маша вышла на звук и застыла. У нее даже губы побелели. За дверью кто-то отчетливо выругался матом.

– Это он? – спросил Алексей. Маша кивнула.

– Но…

– У нас нет выхода. Они не уйдут просто так. Они думают, что ты здесь одна.

Маша ушла. Алексей открыл чемоданчик с инструментами, взял напильник, зажал в кулаке и открыл дверь. Два человека – типично клубного вида: в дорогих костюмах, с ухоженными, холеными лицами, которые лоснились от выпитого и съеденного, с «пивными» животами в пределах приличия – от неожиданности отпрянули, увидев Алексея.

– Я не понял, – сказал привлекательный шатен с серыми глазами, – это кто?

– Ты у меня спрашиваешь? – изумился довольно молодой, но совершенно лысый мужик.

– А вы хотели, чтобы это была жена Миши? Или чтобы ее вообще больше на свете не было? Поменяли замки, явились пьяными, и решен квартирный вопрос, так, что ли? – Алексей старался говорить ровно, чтобы не прорывалось в голосе бешенство, которое закипало в груди.