Город сожженных кораблей

Я работал с ней на одном процессе. Впечатляет. Выиграла.

– Скажу маме. Че-то как-то совсем хреново, что ли?

– Давай разбираться. Что ж тут может быть не хренового, если ты был под кайфом и ничего не помнишь. То ли видел, то ли снилось? А сам в крови.

– Я вспомнил, где был. У Сеньки Иванова. Шел пешком. Очень долго.

– Где он живет?

– Недалеко. Следующая станция метро. Я просто сначала не в ту сторону пошел, закрутился… Плохо соображал.

– Кто там еще был?

– Не успел вспомнить.

– Вспомни и напиши.

– Получится, что я вроде на всех настучу?

– Ну, если вы все вместе задумали и осуществили убийство, ты просто обязан пойти навстречу следствию и признаться.

– Ерунду какую-то говорите. Никто ничего не задумывал.

Он взял листок и стал писать. Потом протянул Сергею.

– Это все, кто там был?

– Это те, кого я знаю.

– Там были и незнакомые тебе люди?

– У Сени бывает кто угодно. Открытый дом. Один живет.

– А теперь соберись, как я просил.

– Нет.

– Посмотри другие ее фотки. Может, все-таки знаешь?

– Да нет, точно не знаю.

– А вот здесь, посмотри, она стоит практически спиной, никого не напоминает?

Артем смотрел долго и напряженно на снимок: девушка в пуховике с капюшоном стояла спиной к фотографу, лишь кокетливо повернув в его сторону голову. Лицо было практически закрыто капюшоном.

– Немножко… На Элизу смахивает, да?

– Тебе виднее.

– Да, похожа. А кто это?

– Ты никогда не слышал, что у Элизы Никитиной есть младшая сестра? Незаконная.

– Да что-то как будто говорили. Мне просто это ни к чему было. Про Элизу все время что-то говорили. А в чем дело?

– Сейчас, извини, опять покажу тебе фото, с которым мы к тебе и пришли в тот день. Когда было предположение, что убита Элиза Никитина. Ты же по фото это практически сказал. Тебе даже плохо стало. Помнишь?

– Да.

– Вот теперь представь себе, что у этой, мертвой девушки лицо той, которую я тебе только что показал.

– Да…

– Ты под дозой мог бы перепутать?

– Не знаю. Мог бы.

– Так ты, скорее всего, и перепутал. В любом случае: убил или просто увидел в ту ночь уже убитой.

У Артема уже все было выжжено внутри. Глаза горели от не пролившихся, а сразу сгоревших слез. Его затянуло в трясину по макушку. И он помнил сейчас только, как часто проклинал Элизу. Как хотел ее убить или увидеть несчастной.