Паргоронские байки. Том 2

Теперь он сидел, как неживой, все с тем же распахнутым ртом. Кеннис сглотнул, невольно глядя на оцарапанный палец. Там снова набухла капелька крови.

Чуть-чуть. От ребенка не убудет. Он даже и не запомнит, судя по всему. Кеннис почувствовал, что может сейчас приказать мальчику что угодно – и тот исполнит. А потом забудет обо всем и даже знать не будет, что уделил немного крови голодающему.

Кеннис осторожно взял палец мальчика губами и во рту взорвался фонтан вкуса…

– Ярыть, меня сейчас стошнит на кир, – поморщился Дегатти.

 – Как же это мерзотно.

– Мне пропустить эту часть? – любезно предложил Янгфанхофен.

– Я вообще не знаю, зачем ты рассказываешь в таких деталях. Ты же почти смакуешь.

– Мэтр Дегатти, рассказ – это искусство. Там где нужны детали – они будут. И не перебивай меня больше, у Кенниса там самый разгар трапезы.

Надо ли говорить, что на царапине Кеннис не смог остановиться? И он, разумеется, не ограничился несколькими каплями, как собирался. Дело в том, что вкус человеческой крови оказался таким… таким… рядом с ней меркло все, что он когда-либо пробовал.

При жизни и после смерти.

Так что он мягко потянул ребенка в заросли, оттянул ворот рубашонки и впился в тонкую шейку. Прана заструилась в его чрево… столько праны… внутри Кенниса будто вспыхнуло маленькое солнце.

Звездопад. Радуга после дождя. Бокал холодной воды после пересечения пустыни. Какое-то ни с чем не сравнимое удовольствие.

И у Кенниса не нашлось сил его прекратить.

Он пришел в себя только когда услышал женский крик.

Мать дважды звала сына, тот не откликался – и она пришла за ним в малинник. А тут увидела… Кенниса.

Еще и на нее он нападать не стал. Ему хватило. Вполне насытившийся, Кеннис отбросил холодное тело, одним взглядом уронил женщину в обморок и пружинисто прыгнул. Приземлился на жерди и встал на ней, держась кончиками пальцев ноги. Тело стало очень легким и каким-то… теплым.

Почти как у живого.

Прана. Кеннис наконец-то понял, как в полной мере высвободить ее потенциал.

От чужой крови можно получить столько же энергии, что и от своей – просто вначале ее нужно… присвоить. Собственной у Кенниса больше нет – но она ему больше и не нужна. К его услугам миллионы бурдюков с праной.

Это ли не бесконечное могущество?

Кенниса взял кураж. Он пробежал по изгороди, как пушинка. Стал огромными прыжками сигать с хижины на хижину.

Теперь-то его заметили. Бабы заверещали, мужики схватились за копья. В Кенниса полетели камни.