Паргоронские байки. Том 2

Кеннис сам не понял, в какой момент схватил ее, поднес ко рту и втянул кровь… прану. Он выпил кровь, но удовольствие ему принесла прана. Он это почувствовал.

– Спхрр… спасххр… – выдавил он, усилием воли качая воздух мертвыми легкими. – Спахрсибо, Твррька…

Крови в птице было очень мало. И энергии в ней было мало. Ее хватило только на то, чтобы заставить этот труп снова двигаться – но он по-прежнему был очень слаб. Чувствуя себя немощным и больным, Кеннис поволок свою оболочку к хижине. Он надеялся, что ее никто не нашел за год.

Тварька потащился следом. Судя по тому, как он отощал, повязку ему удалось содрать далеко не сразу. Интересно, как он вообще это сумел?

Хотя… жрать захочешь – и не такое сумеешь. До этого-то Тварька мог рассчитывать только на падаль. Слепой и лишенный яда василиск… чудо, что он вообще выжил.

Кеннис взял Тварьку на руки и поплелся через лес. Тот в кои-то веки не попытался его убить. Во-первых, он тоже ослаб за этот год, а во-вторых… кажется, он перестал воспринимать Кенниса как живое существо.

Василиски стремятся превращать живое в мертвое, это заложено в их природе. К трупам они равнодушны.

Кеннис подошел к тому самому ручью, у которого двадцать лет назад встретился со старичиной Дзо. В текущей воде отразился Тварька, который мгновенно зажмурился.

Василиски инстинктивно не смотрят в воду. Иначе они гибли бы на первом же водопое.

Но отраженный Тварька как будто висел в воздухе. Сам Кеннис в воде не отражался. Как странно.

И не только он, но и остатки одежды. За год туника и повязка наполовину истлели, да и служанки Совиты в свое время сильно их изодрали, но какие-то клочья на Кеннисе еще висели.

– Ладно, – пожал плечами Кеннис, решив заняться этим вопросом позже.

И шагнул через ручей… попытался шагнуть. Ноги отказывались идти вперед. Внутри засело непонятное отвращение к текущей воде. И кожу по-прежнему пекло так, как никогда не пекло при жизни. Жгло почти что огнем.

Но хижина была на другом берегу.

Можно попробовать мост сделать. Или все-таки преодолеть этот непонятно откуда взявшийся страх. Кеннис зажмурился покрепче, разбежался… и в последний момент замер.

Он же помнил, что впереди ручей. Ему ужасно не хотелось его пересекать.