Паргоронские байки. Том 2

– Янгфанхофен, ты что же, пытался нас обмануть? – поразился Бельзедор. – Ввести в заблуждение деталями своего рассказа? Как же не стыдно, ай-яй-яй.

Неважно, как называлось то селение. Оно больше не имеет значения, Кеннис его покинул. Безвозвратно.

Но это была единственная часть империи Великого Змея, которую он худо-бедно знал. Что за его пределами – только слышал. Ему было известно, что они с Эстерлякой жили в Ильтохедене – огромной островной провинции, сплошь покрытой мангровыми болотами. Она отделена проливом от континента Сурения, который весь принадлежит кобринам.

На другом берегу большой полуостров Эхидена, и где-то там находится столица.

Какие есть на свете другие континенты и острова, Кеннис понятия не имел. Кобринов это не интересовало, так что узнать было неоткуда. Но ему вполне хватит и Сурении. Надо только найти местечко, где кобринов поменьше, а людей – побольше.

Первое время ему везло. Он двигался пустынными водами и вовремя прятался в манграх, когда замечал вдали лодку или варана.

Пожертвовав толикой крови, Кеннис окутал себя отводящими взгляд чарами – очень слабыми, но все-таки рассевающими ненужное внимание.

Ни с кем встречаться он не собирался. У кобринов нет понятия «свободный человек». Людей в их империи не меньше, чем самих кобринов, но все без исключения – рабы. Так что Кенниса обязательно спросят, почему он один, где его хозяин.

Он добрался до побережья на четвертый день пути. Вода понемногу становилась все чище и глубже, потом лодку как-то незаметно подхватило течение небольшой речки – а на закате Кеннис увидел впереди море.

Припасов у него было еще много. Он пополнил запасы пресной воды, отдал Тварьке подстреленную из пращи птицу и направил лодку на большую воду.

Кеннис быстро понял, что плавать по морю – это совсем не то же самое, что по болоту или даже реке. Шест здесь сразу стал бесполезен. Дно скрылось где-то в глубине. Пришлось доставать из нижнего отделения весла, а шест вставлять в гнездо на носу и крепить на нем парус.

Попутный ветер Кеннис наколдовал сам – капли крови срывались с ранок на запястье и обращались воздушными порывами.

На карте пролив, разделяющий Сурению и Ильтохидену, казался совсем узким. Но оказалось, что карта даже отдаленно не передает реальных масштабов. Кеннис три дня плыл на запад, держал курс на заходящее солнце – и совсем выбился из сил, когда впереди наконец замаячила полоса тверди.

Тварька при виде ее радостно защелкал клювом, заметался вдоль бортика.