Рождение казака

Облизнув деревянную ложку и отставив её вместе с керамической миской в опустевшую чугунную сковороду, Степанцев под мамины вздохи потянулся к сладкому.

Запихивая в рот сдобный свежеиспечённый крендель с маком, он тихонько, чтобы не услышал есаул, проговорил:

– Мам, без обид, но так смачно я, кажется, никогда не ел.

– О, даже не сомневаюсь, раньше продукты намного натуральнее были, – с белой завистью отозвалась Елена Юрьевна из кубанки.

Ужин подошёл к концу. Парни терпеливо ждали, когда есаул допьёт чай из самовара, размером с ведро, продолжая уплетать выпечку.

И вот, поставив пустую чашку, Емельян Прохорович пригладил усы и сразил наповал подростков неожиданным указанием:

– Коль вы уж в моём распоряжении, даю вам обязанность по утрам яичницу мне варить.

– Жарить, – поправил Глеб, дожевав кулебяку с грибами.

– Варить, – терпеливо повторил есаул, и пояснил:

– Такую яичницу тока к Пасхе да на Троицу готовят, а мне любо вкушать её не два раза в году. Вот потому, чтобы вы без дела не болтались, вы мне её стряпать по утрам и будете.

Глеб заткнул себе рот новой порцией сдобы и, наморщив лоб, обдумывал задание. А в это время Паша получал наставления от мамы:

– В этой варке ничего сложного нет. У вас всё получится. Вам нужно будет яйца и молоко раздобыть. Сварите их в котелке. Там яйца в кипящее молоко выпускать надо, но так чтобы яйцо целым оставалось.

По изменившемуся выражению лица друга, который находился просто вне себя от удивления, и продолжал неотрывно глядеть в кубанку, Бойченко вычислил, то рецепт у них в кармане.

– Вы нас только продуктами обеспечьте, чтобы от кухарок не влетело.

– По рукам, тотчас распоряжусь, чтоб вас свободно допускали в Кухонный корпус.

До казармы было рукой подать, но есаул не спешил. Делая размеренные шаги, под хруст мелких камушков парковых дорожек, он зорким взглядом, оглядывал округу, поэтому парни безропотно волочились следом, с любопытством поглядывая на раскинувшееся вдаль двухэтажное здание из выбеленного кирпича, с теремчатым парадным входом, где им предстояло обосноваться.

И вот цель пути открылась во всей своей неказистой «красоте». Рассматривая новое место жительства – комнатушку по соседству с помещением, в котором обитал Емельян Прохорович, Паша под стенания обеспокоенной скудной обстановкой мамы, уныло подчитал: «Да тут квадратных метров четыре-пять всего-то».