Рождение казака

– А вы Собственным Его Императорского Величества Конвоем заведуете? – попытался сумничать Паша, но у него ничего не вышло.

– Какой такой конвой? Не слыхал о таком. Я есаул в лейб-гвардии Черноморского эскадрона. Наша казачья сотня за год до войны с Наполеоном была сформирована.

– О, это я, наверное, опять что-то напутал, – сконфуженно произнёс порозовевший молодец.

Улучив момент, пока есаул словно провалился в тяжёлые думы, Глеб пересел к Паше за спину и еле различимо зашептал другу на ухо:

– Димка же говорил, что официально Особый конвой ведёт свою историю после одной стычки в войне французами, но только Николай I создал полноценный Собственный Его Императорского Величества Конвой.

И посмотри какая форма у есаула! Как я мог об этом забыть?! Иначе поправил бы тебя, когда ты свои хотелки выдумывал. Ещё же реформы не было. Казаки те, которые ближе к Кавказу на кордонах стояли, начали заимствовать горскую одежду и вооружение позже. Сейчас жупаны носят вместо бурок. Вместо кинжалов и шашки были сабли и пики. А кубанок и в помине не было в 1822-м!

И вот после непродолжительных размышлений грозные глаза Емельяна Прохоровича неожиданно на толику оттаяли и, не сводя глаз с Паши, он с отеческой тревогой в голосе, чуть смягчившись в манере разговора, изложил:

– Опасный ты, Павлуша, пока не очухаешься. Не допускаю я тебя к службе. Обучение назначу, чуть погодя. Депешу с запросом на Кубань отправлю. Так что до поры, до времени будешь мои мелкие поручения выполнять со своим собратом.

А там поглядим, как дело прояснится. Сейчас отужинаем, и в казарму отведу, горемычные вы мои. Есть у меня коморка одна в офицерском флигеле, там вас и размещу.

Они прошли в Людскую пятого разряда, оборудованную очагом, печью и плитой, где готовилась еда для разного рода дворцовых служащих. В этот момент там за одним из двух столов укрытых белой скатертью было несколько, что-то бурно обсуждавших лакеев.

Поужинав в просторной, скромно обставленной столовой, борщом с говядиной, ячневой кашей с квашеной капустой, вприкуску с салом да ржаным хлебом, насытившиеся как на убой парни, закончив с основной трапезой, переходя к чаю, похлопывая по животам, чувствовали себя объёмными бочонками.

Паша, под размеренные предупреждающие возгласы – «Не переешь перед сном!», поступающие от новоявленного ангела, которому пища не требовалась, как ни старался, но не смог себя удержать от невероятно вкусной еды.