В шаге от Рая

– Проверяю твой музыкальный слух, – Саня усмехнулся, но громкость микрофона уменьшил.

Он поправил страховочный трос и шагнул за манжету стыковочного рукава в пустоту. Вакуум подхватил его, развернул над поверхностью астероида. Архипов отчетливо видел ровные ряды сооружений, остовы домов и обрывки дорог под собой. Получается, астероид был когда-то обитаемой планетой. Архипов пытался вспомнить какие-то сведения о секторе, но ничего, кроме обрывочных сведений в памяти не всплывало. Бот уже завершил сканирование поверхности и дна расселины, перебросил участникам спуска первичные, пока не обработанные данные.

Щелкнула внешняя связь.

– Итак, парни, обещанный инструктаж, – голос Сурфа. Деловитый, спокойный и уверенный. – Перед нами – планета Галоджи, центральная планета сектора до аварии. Вернее, то, что от нее осталось… Самый крупный фрагмент, который на картах значится под номером 3H-28. По имеющимся архивным данным, планета со спутниками представляла собой конгломерат научно-исследовательских лабораторий и баз.

Считается, что здесь проводился ряд экспериментов в области физики, химии и динамики вещества и пространства… Ходят слухи, что в ходе экспериментов местные ученые раскрыли секрет происхождения Вселенной и создали галактику, разрушив все стереотипы.

Граах присвистнул.

– … Но подтвердить, ясное дело, никто это не может. Никакую галактику тут никто не видел, разве что только воспаленный мозг бедных академиков… В любом случае, уникальное оборудование осталось.

Это факт… 3Н-28 пострадала меньше других, а учитывая ее удаленность от внешней границы аномалии Галоджи и труднодоступность, еще и не тронута нашими коллегами.

– Ух ты, – присвистнул Арх. – Прямо галактическая Троя…

– Что? Что значит «Троя»? – не понял клириканец. – В любом случае, забираем только то, за чем сюда прибыли, это понятно, я надеюсь?

– Сурф, а что было конкретно на этом обломке планеты? И что мы должны найти в итоге? Не на экскурсию же ты нас привел? – Архипов методично передвигал затянутыми в перчатки руками по страховочному канату, спускался на поверхность.

Двенадцать метров под светящимся бортовыми огнями брюхом «Агея».

Отсюда поверхность 3Н-28 выглядела похожей на разбитую елочную игрушку – такая же гладкая, хрупкая, с острыми и рваными краями разломов.

«Внешний купол?» – предположил Архипов прежде, чем достиг поверхности, прокрытой корочкой хрусткого льда вперемешку с пылью и пеплом.