Непростые истории 4: Печальные звёзды, счастливые звёзды

Ну два, три букета, а тут столько! Зрители откуда-то узнали, что у актрисы день рождения, и расстарались.

Голова кружилась от ароматов, но Марта с удовольствием разглядывала зимние розы – бордовые, кремовые, белые.

Как хорошо, что она не ушла из театра. Мишель неожиданно уехал, бросил труппу. Новому режиссеру не нравилась постановка «Августина…». Он хотел закрыть спектакль, Марта отговорила: как-то сразу нашла с ним общий язык, убедила, что главная история тут – как раз судьба женщины. Да, пусть проститутки, которая спасает своего возлюбленного.

Марта наконец оставила цветы в покое, села за столик перед зеркалом, намочила эмульсией тампон и принялась снимать грим.

В гримёрку заглянула Наташа – та самая, её Мишель тоже бросил, а они без него нежданно подружились.

– Смотри, Марточка, ещё целая корзина! Особенная, с подарками. Эх, жалко, что ты не хочешь праздновать день рождения, – прямая, открытая Наташа тактичностью не отличалась, – напились бы сейчас! – она потянулась всем телом так, что хрустнули косточки.

– Да, – кивнула Марта, она знала, что у Наташи появился поклонник, и, кажется, всё серьёзно.

В корзине три роскошных, дорогих зимой, да еще и перед Новым годом, букета: к одному приложена коробка конфет, к другому – шампанское, в третий просто воткнута визитка.

Марта развернула записку из конфетного букета: «Мартышка, с днём рождения! Приезжай, соскучились, любим, Тим и Лада». Старые школьные друзья, надо же, дотянулись до неё, умницы!

А шампанское кто изволил прислать?

«С днём рождения», – и затейливый росчерк Миши Вознесенского.

Дверь гримерки скрипнула.

Марта подняла голову – вот и он собственной персоной, как всегда, франтом: модная стрижка подчёркивает благородную раннюю седину висков, стройная фигура затянута в стильную куртку, на шее нарочито небрежно болтается шёлковый шарф.

– Ты прекрасно выглядишь даже без грима! – всплеснул руками Мишель. – Весь спектакль любовался исключительно тобой. Отличная интерпретация, поздравляю!

Марта могла бы сыграть неприступную равнодушную леди, но, нет, теперь она играла только на сцене.

– Уходи, Миша, нам разговаривать не о чем, – Марта отвернулась к зеркалу.