Вода

Бабушка говорила, что ждать совсем недолго – полчаса или час, но Жу знала: час – это много. Раньше она думала, что это очень быстро – щелк, и цифра восемь на часах превращалась в цифру девять, но час в очереди тянулся вечность, особенно если не было покупателей с детьми.

Отстояв положенное, бабушка брала с машины две большие пузатые бутылки питьевой воды и две маленькие – их должна была нести Жу. Они отходили в сторону, и бабушка ставила свои бутыли на землю, доставала из маленького рюкзачка за спиной два бумажных стакана и протягивала их Жу со словами:

– Держи ровно!

Отливая понемногу из каждой маленькой бутылки в стаканы, она приговаривала, что теперь для Жу ноша будет совсем легкой – воды в ее бутылках станет меньше.

Несколько минут они маленькими глотками с наслаждением пили, после чего бабушка аккуратно складывала стаканы и убирала их в рюкзак.

Вечером уставшая от прогулок и игр с друзьями Жу с наслаждением вытягивалась на кровати в своей комнате. Через открытое окно было слышно, как шумят поезда.

Жу, закрыв глаза, представляла старые зеленые вагоны – они сильно, но не страшно стучали: та-та-ту-тук, та-та-ту-тук, – можно даже танцевать под их ритмичную мелодию. Иногда Жу, вскакивая на постели, придумывала разные красивые па под эту железнодорожную музыку. В окно желтым светил фонарь, для Жу это был свет софитов. В белой ночной рубашке она казалась себе неземной танцовщицей, широко разводила руки, запрокидывала голову, потряхивая длинными черными волосами, и старалась делать серьезное выражение лица.

Натанцевавшись, она падала без сил на подушку и думала о том, что новые составы – блестящие, скоростные – звучат совсем не так, как старые, – они гудят. Она представляла бело-красные обтекаемые вагоны – огромные толстые червяки, которые уползали и уползали вдаль, оставляя после себя только эхо электронного гула и крякающий микрофонный голос тети, которая объявляла, на какой путь приходит поезд. Жу никогда не могла разобрать, что говорит тетя, но под ее длинные монотонные объявления было особенно сладко засыпать.

Бабушка умирала нехорошо. Жу с точностью до дня могла вспомнить, когда все началось. Однажды утром Жу, сонная, поплелась в туалет, но там было закрыто. Девочка ждала так долго, что почти описалась. Когда дверь открылась, она увидела перекошенное лицо бабушки, лоб ее был покрыт испариной.

– Уйди, – процедила старуха и поковыляла к себе в комнату.

Бабушка в тот день лежала и почти ничего не делала по дому.